Тайна 300-летнего экономического господства скрыта в каждой кризисе

В эти времена мировые рынки бушуют.

Ожидания повышения ставок Федеральной резервной системы колеблются, экономика Европы борется с энергетическим кризисом, Япония пережила потерянные тридцать лет и всё ещё ищет выход, а вокруг нас обсуждения «экономического спада», «потребительского снижения» и «трудностей с занятостью» никогда не прекращаются.

Многие спрашивают: что вообще происходит в этом мире? Как обычному человеку понять все эти сложные перемены?

Мой ответ: если сегодня не понимаешь, — смотри в историю. История не повторяется дословно, но рифмуется.

Недавно я прочитал новую книгу — «300 лет борьбы за экономическое превосходство в Европе и Америке». Автор — Ван Тонцзюнь, экономист, который давно читает лекции для руководителей провинций и городов. Он за 300 лет охватил взлёты и падения США, Великобритании, Германии, Франции, Италии, Канады, России, Японии и рассказал нам о них подробно и ясно.

После прочтения остаётся только одно ощущение: всё, что происходит сегодня, — это ответы, которые уже давала история.

01

Каждый кризис — это перетасовка карт заново

Что меня тронуло в этой книге, так это её раскрытие одного железного закона истории экономики: кризис никогда не является концом, а — точкой поворота.

В самом начале США, когда страна только основывалась, министр финансов Александр Гамильтон и госсекретарь Томас Джефферсон яростно спорили. Гамильтон хотел развивать промышленность, вводить таможенные пошлины, укреплять централизованную власть; Джефферсон настаивал на аграрной основе, свободной торговле и правах штатов. Их разногласия были как вода и огонь.

А что было потом? В 1807 году британский флот атаковал американские корабли, и Джефферсон принял «Закон о запрете экспорта», полагая, что сельское хозяйство сможет остановить британскую мощь. Но экономика США резко пошла на спад: фабрики закрывались, крестьяне банкротились. Тогда Джефферсон понял: без собственной мощной промышленности рано или поздно придёт поражение.

И вот — тот самый Гамильтон, который раньше был его заклятым врагом, тихо взял и использовал отчёт своего политического противника, написанный 14 лет назад, и принял тарифы даже выше, чем при Гамильтоне.

Что это нам говорит? Перед лицом кризиса идеологии отходят на второй план. Сегодня в США две партии яростно борются друг с другом, но, оглядываясь назад, понимаешь: самые практичные решения зачастую исходят именно от оппонентов.

Посмотрим на Германию. После Второй мировой войны экономика страны полностью рухнула. Марка стала бумагой, а люди использовали деньги для заклеивания дыр в стенах — было выгоднее, чем покупать что-либо. Что делать? В 1948 году Людвиг Эрхард, «отец социального рыночного хозяйства», принял радикальное решение: за один день отменить более 90% ценовых регулировок и карточек.

Американский оккупационный совет в Германии спросил: «Доктор Эрхард, как вы посмели так поступить?»

Он ответил: «Я ничего не изменил, я просто убрал ненужное».

И что получилось? После отмены регулировок экономика Германии словно распустила узлы: товары появились на полках, исчез чёрный рынок, марка снова стала цениться. Так начался «экономический чудо» Германии.

Немцы называют это «третьим путём» — ни свободное рыночное хозяйство, ни плановая экономика, а что-то среднее.

02

За сменой гегемонии стоит борьба систем

Почему одни страны могут долго расти, а другие быстро падают? Эта книга даёт ясный ответ: всё зависит от системы.

Англия — родина промышленной революции. Паровая машина, ткацкие станки, железные дороги — всё пошло из Англии в мир. В XIX веке, благодаря раннему старту, она стала «империей, которая не заходит за горизонт». Но к XX веку её преимущества исчезли, и США обогнали её далеко вперёд.

Почему? В книге ясно объясняется: британская система социального обеспечения довела страну до краха.

После войны Англия ввела всестороннюю систему соцподдержки: бесплатное лечение, бесплатное образование, пособия по безработице, пенсии. Звучит прекрасно, но откуда деньги? Всё — за счёт налогов.

Результат? Высокие налоги на бизнес — инновации тормозятся; щедрые пособия — снижается мотивация работать. В 70-х годах экономика Англии вошла в стагфляцию — застой и инфляция одновременно. Тогда англичане поняли: бесплатный обед стоит дорого — теряешь конкурентоспособность.

М Margaret Thatcher пришла к власти и начала радикальные реформы: приватизация государственных предприятий, сокращение соцпособий, реформы трудовых отношений. Вначале было много критики, но именно эти болезненные меры вернули Англии экономический рост.

А что с Японией? В 80-х годах она была на вершине: Sony купила Columbia Pictures, Mitsubishi — Rockefeller Center, а цены на землю в Токио могли купить всю Америку. Японские учёные даже писали книгу «Япония может сказать «нет»».

Но что случилось потом? После «Платформенного соглашения» 1985 года и резкого укрепления йены японская экономика начала бороться с последствиями: снизили ставки, и пузырь на фондовом рынке и рынке недвижимости раздувался до невероятных размеров. В 1990 году пузырь лопнул — и начались «потерянные тридцать лет».

В книге есть очень глубокий анализ: внешне проблема — это соглашение, а по сути — застоявшаяся система. В Японии: пожизненное трудоустройство, система старшинства, главный банк — всё это раньше помогало, а сейчас мешает трансформации.

Японский урок: нет системы, которая бы работала навсегда. То, что помогло раньше, может стать причиной будущих проблем. Реформы — это постоянный процесс.

03

Технологические революции — не случайность

Сегодня все говорят о технологической независимости и безопасности цепочек поставок. Эта книга показывает: технологические прорывы не падают с неба, а — результат государственной стратегии и системных решений.

Как США стали лидером в технологиях? В книге ясно объясняется: правительство — это «поддержка», а не «двигатель».

В XIX веке США для индустриализации сделали удивительный шаг: «обмен земли на железные дороги». За один пролет железной дороги государство выделяло 10-40 миль земли. В итоге — 2 миллиарда акров земли и пять трансконтинентальных линий. Государство не брало на себя риски, не увеличивало налоги, не занимало деньги, — и при этом получило контроль над железнодорожной сетью, привлекло миллионы мигрантов и стимулировало развитие регионов. Это — классический пример «двух зайцев одним выстрелом».

Позже, чтобы развивать технологии, правительство не создавало корпорации. В 1863 году было создано Национальное научное общество, которое стимулировало частный сектор к исследованиям. Эдисон создал «фабрики изобретений», а General Electric — свои лаборатории. Всё — для создания условий, а не для прямого управления.

А как Германия поднялась? За счёт науки и образования.

В начале XIX века Пруссия начала обязательное образование. После наполеоновских войн, несмотря на потерю территорий и тяжелое положение, она продолжала считать, что «лучшее здание — школа». После основания Гумбольдтовского университета немецкая наука и инженерия взлетели, появились ведущие учёные и инженеры.

И самое главное — Германия умела превращать научные достижения в производство. Химическая промышленность, машиностроение, точные приборы — всё это результат «лабораторий + фабрика». К концу XIX века Германия уже опередила Великобританию в химии, электронике и металлургии.

Сегодня Китай делает ставку на ту же стратегию — наука и образование.

04

Понимание истории — ключ к будущему

Последняя глава книги — о «потерянных тридцати годах» Японии. Чтение вызывает грусть.

После «Платформенного соглашения» 1985 года и резкого укрепления йены японская экономика начала страдать: фабрики переезжали в Юго-Восточную Азию, внутренние производства сокращались, рабочие места исчезали. Чтобы стимулировать рост, японский ЦБ снизил ставки, но деньги пошли не в реальный сектор, а — в фондовый и рынок недвижимости.

К 1989 году индекс Nikkei достиг 38915 пунктов, а цены на землю в Токио могли купить всю Америку. Все думали, что японская экономика — навсегда.

Но что было дальше? В 1990 году начался крах фондового рынка, в 1991 — рынка недвижимости. И началась долгая эпоха дефляции, стагнации и борьбы. Сегодня Nikkei лишь чуть превзошёл уровень 1989 года. Прошло 34 года — и экономика стоит на месте.

В книге есть очень важная мысль:

«Экономика не имеет вечных мифов. За богатством всегда скрываются опасности. Когда все думают: «Это — нечто особенное», — именно тогда приближается кризис.»

Сегодня, читая эти слова, я чувствую особую тревогу.

300 лет истории экономики Европы и Америки — это хроника кризисов, их преодоления, взлётов и падений.

Изучая эти уроки, мы не просто наблюдаем за историей, а ищем закономерности.

В условиях глобальных перемен, технологических блокад, перестройки цепочек поставок и старения населения, — всё это можно найти в прошлом.

Как говорит профессор Ван Тонцзюнь:

«В процессе принятия решений перед лицом вызовов и возможностей важно отделять главное от второстепенного, искать истину за сложностью явлений, расшифровывать скрытые коды.»

Понимание истории — не для предсказания будущего, которое невозможно предугадать. Это — для поиска неизменных принципов в изменениях, для понимания глубинных логик в хаосе.

Когда все увлечены краткосрочными колебаниями, только те, кто знает историю, смогут сохранять ясность ума.