Лари Джани был "обезглавлен", раскрыты подробности

Местное время 17 марта ранним утром израильские самолёты вновь прорвали ночное небо Ирана. На этот раз жертвой нападения стал Лариджани — человек, обладающий реальной властью после покойного верховного лидера Хаменея, секретарь Высшего совета национальной безопасности.

С момента убийства Хаменея 28 февраля до убийства Лариджани 17 марта прошло менее трёх недель. Иран сначала лишился верховного лидера, а затем — ещё одного влиятельного человека, способного управлять различными силами. Эта целенаправленная, хирургическая атака на центральный нервный центр страны вновь нанесла серьёзный удар по командным структурам Ирана.

«Незаменимый»

В политической системе Ирана Лариджани не самый влиятельный человек, но, возможно, самый трудно заменяемый.

Родился он в 1957 году в священном городе Наджаф, его отец — великий аятолла, брат — Садик, который занимает пост председателя Национального совета интересов, а семья его жены — одна из основателей идеологии Исламской Республики Иран. Такой семейный фон практически не имеет себе равных в политических кругах Ирана. Более того, его жизненный путь охватывает все основные сферы иранской политики: он возглавлял государственное телевидение десять лет, дважды занимал пост секретаря Высшего совета национальной безопасности, который считается ключевым в вопросах безопасности, и 12 лет был спикером парламента. В 2005 году он также выступал в роли главного иранского переговорщика по ядерной программе, напрямую подчиняясь Хаменею.

Такое многогранное профессиональное и личное портфолио делает Лариджани одним из немногих в системе Хаменея, кто способен налаживать связи между религиозными кругами, армией и гражданским сектором. Внешне его считают наиболее способным координировать разные фракции. В мирное время это могло восприниматься как похвала, а в условиях войны — как необходимость.

Очевидно, что Хаменея хорошо понимал это. По сообщениям, он заранее, предвидя возможные непредвиденные ситуации, специально поручил Лариджани руководить ситуацией. Он был одним из последних, кто видел Хаменею живым перед его убийством. Логика такой договорённости ясна: в самый уязвимый момент режима Ирана нужен не самый религиозный человек, а тот, кто обладает наилучшими навыками координации.

Именно поэтому Лариджани стал приоритетной целью для Израиля.

«Неофициальный связующий»

В этом нападении есть несколько деталей, заслуживающих особого внимания.

Во-первых, место удара. Иран подтвердил, что Лариджани погиб в результате воздушного налёта израильских и американских самолётов в пригороде Тегерана, в районе Пардис, у дома его дочери. Также погиб его сын Мортеза и несколько охранников. Прятаться в частном доме дочери, а не в каком-либо официальном объекте или командном центре, говорит о том, что Лариджани ясно осознавал свою опасность и сознательно размывал границы между личным и служебным, чтобы избежать слежки.

Израильские источники сообщили, что успех операции был возможен благодаря разведданным, полученным от жителей Тегерана за последние 24 часа. Это свидетельствует о глубоком проникновении израильской разведки в социальные слои Ирана — далеко не только техническое шпионаж.

Во-вторых, раскрытие личности Лариджани. Израильские чиновники отмечают, что в последнее время он вел себя вызывающе, часто появлялся на публике, участвовал в митингах в честь Дня города, взаимодействовал с международными и внутренними СМИ. Такой высокий уровень публичности в конечном итоге привёл к тому, что его местоположение было установлено. Это парадоксальная ситуация: будучи публичным лицом после смерти Хаменея, он должен был демонстрировать свою активность для поддержания боевого духа и видимости, но каждое появление давало противнику дополнительные ориентиры. Чем выше видимость, тем выше уязвимость — это неразрешимая дилемма для лидеров эпохи «ударов по головам».

Наконец, выбор временного окна. Изначально государственные СМИ Ирана намекали, что Лариджани собирается сделать публичное заявление, чтобы опровергнуть слухи о своей смерти. В итоге «опровержение» свелось к фотографии рукописных похоронных слов, сам он так и не появился на публике. Атака точно попала в этот промежуток, что говорит о психологической войне.

После гибели Лариджани Иран сталкивается не только с проблемой «одного человека меньше», а с системной дисфункцией всей временной власти.

По конституции Ирана, после убийства Хаменея временно руководит страной президент Пезешкиан, судья Эджейе и представитель Конституционного совета Алафи. В этот период экспертное собрание должно как можно скорее выбрать нового верховного лидера. Вся эта система предполагает, что за кулисами есть человек, который координирует и управляет процессом, обеспечивая работу механизма.

И этим человеком является Лариджани. Он не входит в состав временного руководящего органа, но является «неофициальным связующим», обеспечивающим его эффективную работу. Его задача — не допустить раскола между жесткой и прагматичной фракциями в условиях войны, а также предотвратить разногласия между Корпусом стражей исламской революции и гражданскими структурами, которые могли бы привести к разложению единого военного решения.

После смерти Лариджани этот механизм сталкивается с двумя возможными сценариями: либо он распадается из-за внутренней борьбы, либо его используют для усиления влияния Корпуса стражей, что ведёт к более жёсткому курсу. В любом случае, для продолжающейся войны это дорогостоящие последствия. Если жесткая фракция полностью возьмёт контроль, то более экстремальные военные действия станут политической нормой; если власть продолжит фрагментироваться, то боеспособность и переговорные позиции Ирана окажутся под угрозой.

Ответные меры и выход из кризиса

В условиях серии «ударов по головам» ответные действия Ирана очевидны, однако по мере развития ситуации их эффективность снижается.

На военном уровне — интенсивные боевые действия истощили запасы точных боеприпасов; постоянные потери командных структур снижают способность к масштабным совместным операциям; командир космических сил Корпуса стражей, по сообщениям, погиб в этом воздушном налёте. Это означает, что даже если Иран захочет нанести «шоковую» ракетную ответку, её качество уже значительно снизилось.

На стратегическом уровне — Иран сталкивается с классической дилеммой «троса»: слишком слабая ответка не восстанавливает сдерживание, слишком сильная — может втянуть США в открытую конфронтацию. Политика администрации Трампа остаётся переменной: приоритет Израиля в политике США повышает вероятность прямой военной поддержки Израиля в случае эскалации.

Глубже внутренние ограничения. Продолжающаяся война, санкции, постоянные убийства высших должностных лиц — всё это в истории часто ведёт к внутренним разногласиям о необходимости продолжать борьбу. Самым опасным сценарием остаётся блокада Ормузского пролива — «ядерный» несимметричный козырь Ирана, который он сохраняет после ослабления обычных вооружений. В случае блокировки пролива на неделю цены на нефть могут взлететь до 150 долларов за баррель и выше, что создаст колоссальное давление на США, Европу, Саудовскую Аравию и поставит под угрозу поддержку Израиля на международной арене.

Опасность «ударов по головам»

С более широкой точки зрения эта ситуация становится ярким примером современной «войны по головам».

Классическая теория войны предполагает, что уничтожение руководства противника ускоряет победу, однако исторический опыт показывает сложность этого подхода. После свержения Саддама Ирак погрузился в десятилетия хаоса; после гибели Каддафи Ливия так и не смогла стабилизироваться. Удар по руководству способен парализовать режим, но зачастую создаёт вакуум власти и хаос, а не мир.

У Ирана есть свои особенности. За 47 лет существования системы Исламской Республики сформировались мощные автономные структуры — Корпус стражей, базовые ополчения, религиозные сети, — которые могут функционировать независимо даже при исчезновении высшего руководства. Поэтому исчезновение верхушки не приведёт к мгновенному распаду системы. Более тревожное — то, что текущий вакуум может привести к разрыву цепочек контроля за ядерной программой, что снизит сдерживающие возможности и увеличит риск неконтролируемых жестких действий, превращая ядерный потенциал из «страховки» в «последний козырь».

Утром 17 марта Лариджани разместил в соцсетях фотографию рукописных похоронных слов, адресованных погибшим в результате атаки 4 марта иранским морякам. Эта фотография стала символом: человек, который изначально собирался «доказать, что он жив», оставил последний публичный след — письмо погибшему.

Смерть Лариджани — это ещё один удар по переходу власти в Иране после Хаменея. Что будет дальше, куда повернёт режим, как будет развиваться конфликт — никто не знает. Но когда внешние силы наносят точечные удары по координаторам власти, решения становятся ещё более непредсказуемыми. Для любой стороны это — риск и опасность.