Тактика поиска черных лебедей Талеба

Источник: CITIC Press Group

Когда толпа поглощена волной случайности, кто-то уже построил ковчег.

Каждый мечтает разбогатеть на колебаниях рынка, но почему это удается лишь немногим — «аномалам»?

19 октября 1987 года торговый зал на Уолл-стрит превратился в ад финансового мира. «Черный понедельник» настиг, индекс Dow Jones за один день упал на 22,6%, установив рекорд.

Трейдеры были бледны, кто-то шептал себе под нос, глядя на постоянно меняющиеся красные цифры на экране, кто-то рухнул в кресло, эмоции почти взорвались. Звонки, крики, стуки по клавишам — всё слилось в хаос, богатство исчезало лавиной, в воздухе витало отчаяние…

Той ночью на Уолл-стрит никто не спал — кроме одного 27-летнего трейдера. В квартире в Манхэттене Нассим Николас Талеб, в разгар глобальной финансовой бури, необычно спокойно проспал целых 12 часов.

Когда он проснулся, мир уже перевернулся.

Более удивительно то, что те глубокие путы путали с «мусором», опционы с глубокой виртуальной ценой, которые Талеб раньше называл «бесполезной бумагой», за одну ночь выросли в цене. Он уже тихо приобрел эти контракты, которые весь рынок считал невозможными к исполнению — он делал ставку на то, что случится «невозможно», на экстремальное событие.

Эта спокойная и бунтарская ставка позволила ему заработать миллионы долларов и обрести финансовую свободу.

Эта сцена стала одним из самых метафоричных образов в современной финансовой истории: когда большинство поглощены волной случайности, немногие уже построили ковчег.

От войны в Бейруте до бури на Уолл-стрит

1960 год, Талеб родился в Ливане в знатной семье элиты: дед — судья Верховного суда, прабабушка — вице-премьер, отец — ведущий ученый. Его юность прошла в иллюзии процветания «маленькой Парижа Ближнего Востока», когда ВВП Ливана превышал даже Италию. Всё казалось стабильным, цивилизованным, предсказуемым.

Но в 1975 году выстрел разорвал эту иллюзию. Началась гражданская война, огонь быстро поглотил дома. Одноклассники погибли в конфликте, прабабушка вынуждена была бежать — страна, которая веками была стабильной, рухнула в процессе модернизации.

Позже Талеб вспоминал: «Риск для меня — это когда я не знаю, сколько из моих сверстников, играющих со мной в футбол, останутся живы к вечеру.»

В начале войны, включая его прабабушку, элита верила, что конфликт «пройдет за несколько дней», но реальность оказалась другой — война длилась 17 лет.

Родной Бейрут стал для Талеба первым «черным лебедем», самым жестоким уроком: самая крепкая стабильность — иллюзия, а прогнозы экспертов — зачастую ошибочны.

Этот опыт определил его жизненный путь — изучение неопределенности. Богатая семья дала ему «билет» уйти от войны: он учился в Париже, затем в Вортонской школе бизнеса, в конце концов — на Уолл-стрит.

Там он впервые столкнулся с «опционами» — этим финансовым инструментом, который он полюбил с первого взгляда.

Он был очарован их «нелинейностью»: покупатель рискует только ограниченными потерями, но может получить пропорционально огромную прибыль; продавец, казалось бы, ежедневно получает «стабильную» плату, но на самом деле несет разрушительный риск. Эта «неравносильность» — «ограниченные потери, неограниченная прибыль» — напоминала ему о выживании в Ливане: настоящая опасность часто скрыта за кажущейся безопасностью.

Теперь, оглядываясь назад, успех «Черного понедельника» 1987 года — не случайность, а первая проверка этой концепции.

Этот опыт подтолкнул Талеба к систематическому созданию своего интеллектуального арсенала, который дает три ключевых опоры для выживания в мире неопределенности.

Первая — распознавать «черных лебедей»: признавать непредсказуемое влияние.

«Черный лебедь» — редкое событие, которое невозможно предсказать заранее, имеет огромное влияние и после случается его «рациональное» объяснение. Этот термин возник, когда европейцы были уверены, что все лебеди белые, пока не нашли черных в Австралии.

《Черный лебедь》

[амер.] Нассим Николас Талеб. Перевод: Ван Дань, Лю Нин

Центральное издательство

В истории финансов — длинный список «черных лебедей»: крах 1987 года, Азиатский финансовый кризис 1997-го, глобальный кризис 2008-го, пандемия COVID-19 2020-го… Все они — непредсказуемы, но после их наступления все могут придумать «рациональные» объяснения.

Талеб пишет в книге «Черный лебедь»: «Наш мир управляется экстремальными, неизвестными и маловероятными событиями, но мы все время тратим время на обсуждение пустяков, сосредотачиваясь только на известных и повторяющихся вещах.»

Вторая — стать «антихрупким»: извлекать выгоду из колебаний.

Опыт 1987 года углубил его мысли: главное — не только распознавать черных лебедей, но и уметь извлекать из них пользу.

Он создал концепцию «антихрупкости»: способность не только выживать и процветать в хаосе и колебаниях, но и нуждаться в них.

«Один порыв ветра может погасить свечу, но разжечь костер — только сильнее.» — пишет он. «Вы ищете порядок, получаете лишь видимость порядка; а обнимая случайность, можете управлять ситуацией и контролировать ее.»

На основе этого он предложил знаменитую стратегию «бабочки»: 85–90% ресурсов вкладывать в очень безопасные области (например, государственные облигации), а 10–15% — в высокорискованные, высокопотенциальные (например, венчурные инвестиции), избегая средних рисков и доходности.

Суть стратегии — создать асимметрию: риск снижен, потенциал — огромен.

Третья — вера в «совместное рисковое участие»: фильтрация шума — главный принцип.

В 2009 году на конференции в Южной Корее один финансовый руководитель уверенно предсказал развитие экономики на пять лет вперед. Талеб встал и сказал: «Если кто-то еще раз попытается предсказать будущее, пусть сначала покажет свои прошлые результаты.»

Он подчеркивает принцип «Skin in the Game» — только когда человек несет реальный риск за свои решения, его советы заслуживают доверия. Он часто цитирует древний закон Хаммурапи: «Если архитектор построит дом, который рухнет и убьет хозяина, архитектор должен быть казнен.»

Этот подход помогает делать правильные выводы. Например, при выборе хирурга: один выглядит профессионально, говорит красиво, другой — похож на мясника, полон жира и груб, — и Талеб выберет второго.

Почему? Потому что человек, который выглядит неподходящим, но долго работает в профессии, вынужден преодолевать недоверие и доказать свою компетентность. Он выжил благодаря реальным навыкам, а не внешности.

Долгая и предсказуемая «кровавая» ожидание

Мышление Талеба не пустое — оно реализуется на Уолл-стрит.

Если он — архитектор теории, то Марк Спитцнагел — его самый известный ученик и практик. Вместе они создали Empirica Capital — хедж-фонд, полностью основанный на философии Талеба, — «лабораторию» его идей на Уолл-стрит.

Их стратегия очень проста, но требует терпения: постоянно покупать дешевые глубоко виртуальные опционы, чтобы застраховать рынок от краха.

В обычные годы, когда краха нет, эти опционы медленно тают, и фонд показывает небольшие убытки — это «кровь». Но при наступлении черного лебедя эти «страховки» окупаются в сотни и тысячи раз.

Это — долгий и предсказуемый процесс «кровотечения», борьба с человеческими инстинктами.

Еще в 2016 году Спитцнагел использовал исторические данные, чтобы убедить руководителей калифорнийского пенсионного фонда: очень простая стратегия — индекс S&P 500 + портфель Empirica с долей всего 3,3% — дала 12,3% доходности, обогнав сам индекс и множество сложных стратегий.

Эта стратегия многократно подтверждалась. 5 февраля 2018 года, в понедельник, Dow достиг рекордного внутридневного падения, рынок бушевал, а Empirica заработала огромные деньги.

Но человеческое терпение ограничено. Хотя клиенты понимают стратегию и доверяют ей, годы идут, краха не происходит, а небольшие стабильные убытки продолжаются. Взгляд со стороны: все зарабатывают, а мы — нет. «Посмотрите на медленный рост американского рынка — зачем нам быть против них?» — такова мысль большинства.

В 2019 году крупнейший клиент — пенсионный фонд калифорлийских государственных служащих — не выдержал постоянных «кровотечений» и вышел из стратегии.

Но вскоре после этого, в 2020 году, когда началась пандемия COVID-19 и рынки рухнули, Empirica показала феноменальные результаты. Клиенты, которые вышли, пропустили этот момент.

Этот цикл — яркое подтверждение философии Талеба: понять природу толстых хвостов, создать асимметрию, терпеть «кровотечение» и ждать момента, когда редкое, но важное событие произойдет.

Это путь немногих, потому что он требует противостояния глубочайшим человеческим желаниям — желанию стабильности, психологического давления со стороны окружения, тревоги и сомнений во времени.

В 2001 году, после удачного заработка на событиях 9/11, Талеб дал интервью американской телепередаче. Ведущий спросил, как он предсказал эти неожиданные колебания.

Талеб ответил: «Никак. Терпение — это главный принцип. Нельзя торопиться, нужно очень терпеливо ждать. Каждый день случаются небольшие неудачи, как срывы кожи, потому что хеджирование — это издержки. Это долгосрочная стратегия колебаний, кровотечение неизбежно, но нужно терпеть.»

Он сравнил эту стратегию с владением магазином подарков, где не знаешь, когда наступит Рождество. «Рождество приходит случайно, а ты платишь аренду день за днем.»

Спитцнагел в письме клиентам подытожил: «У нас нет хрустального шара.»

Они действительно не могут предсказать — они лишь подготовлены.

《Глупец случайного блуждания》

[амер.] Нассим Николас Талеб. Перевод: Шэн Фэнши

Центральное издательство

Философия жизни Талеба

Философия Талеба распространяется и на образ жизни.

Когда он еще работал, он писал письмо об увольнении, запирал его в ящик и продолжал работать. Он говорит: «Это дает мне ощущение свободы. Худшее или лучшее — лежит в ящике, я точно знаю, что это такое.»

Также, когда он трейдер, каждое утро он делает психологическую практику: предположить, что самое худшее уже случилось, и тогда оставшееся время торговли будет менее мучительным, потому что случайность уже не так страшна. Он обнаружил, что эта практика эффективнее, чем консультации психолога, потому что риски и ущерб — ограничены и известны.

На физическом уровне он создает физиологическую антихрупкость через «обратное давление».

Талеб — энтузиаст спорта: он ежемесячно ездит на велосипеде 900 км, умеет делать тяжелые становы. Он считает, что регулярное нагружение тела через обратную усталость и повреждения — это и есть тренировка антихрупкости.

《Антихрупкость》

[амер.] Нассим Николас Талеб. Перевод: Юэ Кэ

Центральное издательство

В области информационного восприятия он применяет строгий «фильтр сигналов», чтобы бороться с шумом.

Он сознательно избегает офисов и организаций, просыпается естественно, жадно читает. У него есть классическая фраза: «Держи голову ясной; никогда не говори с идиотом.»

Говорит, что с 13 лет он тратит 30–60 часов в неделю на чтение. За почти тридцать лет он реально занимается торговлей лишь треть времени, остальные две трети — на чтение и исследования.

В отличие от этого, он очень редко смотрит новости. Он считает, что без важных событий люди, увлекающиеся новостями, — всего лишь на шаг от глупости.

По его мнению, частота потребления информации напрямую влияет на соотношение сигнал/шум. «Один и тот же источник информации — раз в год — соотношение может быть 1:1; если же смотреть каждый день — оно может стать 5%:95%. Постоянное потребление новостей и сахара вызывает хаос в системе.»

Это понимание тесно связано с его финансовой философией: рынок — это рынок толстых хвостов. В действительности, для экстремальных событий, кроме тех, что реально в хвосте, вся информация о стандартных отклонениях — очень мала. Поэтому центральная часть распределения — шум.

Например, после появления черного лебедя все белые лебеди, которые вы видели, — шум. Подтверждение миллиона раз — ничто по сравнению с одним отрицанием…

В жизни он пропагандирует «есть как древние», потому что «наше тело — результат этих способов».

Например, он не завтракает сразу после пробуждения, потому что у древних не было еды сразу после просыпания. «Нужно выйти на охоту или собрать, — говорит он, — сначала потратить энергию, чтобы добыть пищу.» Поэтому он настаивает на тренировке перед едой и даже не ест. «Потому что, пока не приложил усилий, подача пищи — это сбой в системе сигналов тела.»

Он не пьет напитки с историей более 1000 лет, только воду, вино, кофе — потому что организм уже адаптировался к этим. Он не пьет газировку и не пьет апельсиновый сок на завтрак — «это яд!»

Что касается «долголетия», у него есть особое мнение.

Он говорит: «Я пришел в этот мир, чтобы в конце концов принести пользу человечеству, продолжить род и умереть, как герой из книг. Тогда мои знания (книги), гены (потомство), моя антихрупкость (вклад в целое) — это то, что стоит стремиться к вечной жизни, а не я сам.»

Эта система мыслей и мудрости выражена в его «четырех частях о неопределенности» — 《Глупец случайного блуждания》, 《Черный лебедь》, 《Антихрупкость》, 《Асимметричный риск》. Четыре книги образуют целостную философию выживания: уважать случайность, признавать непознанное, извлекать выгоду из хаоса, сохранять ясность в вопросах личной опасности.

《Асимметричный риск》

[амер.] Нассим Николас Талеб. Перевод: Чжоу Луохуа

Центральное издательство

Сегодня, когда неопределенность стала нормой, а черные лебеди — обычным явлением, главный вывод Талеба — отказаться от иллюзии точных прогнозов и строить системы, извлекающие выгоду из колебаний, — это и есть настоящая устойчивость.

Для инвесторов и крупных организаций — его рамки дают новые взгляды на риск и возможности. Они учат, что настоящая безопасность — не избегать волатильности, а правильно реагировать на нее; не предсказывать шторм, а уметь построить ковчег и даже использовать энергию бури.

Философия Талеба подчеркивает: управление неопределенностью — не только внешняя стратегия, но и внутреннее переосмысление ума — мы можем сделать себя «антихрупкими».

Как он говорит: «Хрупкое ломается в колебаниях, стойкое — выживает, а антихрупкое — процветает.» (цитата из подкаста «Встреча с Талебом»)