Трамп за 43 минуты: нарратив сильного лидера вышел из-под контроля, эскалация медиа-кампании

Заголовок оригинала: Миссия A16Z по всему миру
Автор оригинала: a16z
Перевод: Пегги

Автор оригинала: BlockBeats

Источник оригинала:

Репост: Mars Finance

Редакторский комментарий: Эта статья описывает весь процесс повторного публичного появления Трампа после более чем недели исчезновения из поля зрения. Столкнувшись с сомнениями относительно его здоровья, военных действий Ирана и внутрипартийных расколов, ему изначально нужно было с помощью этого появления вновь продемонстрировать контроль, но вся речь постоянно отклонялась от основной темы: от преобразования отражательного бассейна на площади страны до сравнения с количеством участников митинга Мартина Лютера Кинга, а также нападений на журналистов, демократов и несколько американских городов. 43-минутная пресс-конференция постепенно превращалась в политический спектакль, наполненный обидой и тревогой.

Основные акценты статьи сосредоточены на двух уровнях. Первый — это концентрированное проявление личного состояния Трампа и стиля его власти. Автор через его унижения журналистов, нападения на города и политических оппонентов, а также детали быстрого вывода сотрудников после внезапного прекращения мероприятия показывает образ вышедшего из-под контроля, нервного и крайне обороняющегося президента. Второй — это изменения в системе, вращающейся вокруг Трампа. В статье упоминается, что подписанные им указания ослабляют защиту должностей высокопоставленных федеральных служащих, что позволяет большему числу опытных бюрократов быть заменёнными из-за политических убеждений или неповиновения. Это означает, что профессиональное суждение и системные ограничения внутри правительства начинают вытесняться более сильной логикой личной лояльности.

Вторая половина статьи расширяет обсуждение на медиа. Автор считает, что атаки Трампа на журналиста CNN и кризис редакционной независимости внутри таких мейнстримных СМИ, как CBS, показывают, что американские новостные организации испытывают двойное давление — со стороны политической власти и коммерческих интересов. Когда основные СМИ начинают идти на компромисс с властью, независимые журналисты и создатели контента становятся важнейшей силой для поддержания общественных фактов. Именно поэтому автор неоднократно призывает поддерживать независимые медиа.

Тон статьи яркий, с явной политической позицией и мобилизационным оттенком, но поставленные вопросы имеют актуальное значение: когда власть постоянно атакует журналистов, ослабляет бюрократическую систему, поощряет лояльность и наказывает за инакомыслие, сможет ли общество получать достаточно надежной информации? Когда коммерческие интересы СМИ переплетаются с политическим давлением, как долго сможет сохраняться их независимость? Встреча Трампа с публикой дала окно для наблюдения за глубинными системными напряжениями в американской политике: расширение личной власти, утрата доверия к СМИ, давление на бюрократию и постоянное сокращение пространства для общественных фактов.

Ниже — оригинальный текст:

Сегодня в 15:50 президент США внезапно появился вновь после более чем недели исчезновения из публичного пространства. До этого он не участвовал ни в каких публичных мероприятиях после поездки в медицинский центр Вольтер Рид. Сейчас, когда новости о его здоровье ухудшаются и сомнения растут, Дональд Трамп вынужден выйти на публику. За 43 минуты Трамп и его сторонники пытались показать образ сильного, контролирующего ситуацию лидера. Но весь мир увидел человека с паранойей: он хвалит авторитарного лидера как «моего друга, хорошего человека»; называет журналистку «молодой, красивой, но никогда не улыбающейся женщиной», говоря, что в её глазах «полна ненависти»; и одновременно отчаянно пытается поддерживать иллюзию, что всё ещё всё под контролем.

Всё началось с его любимого сейчас проекта — фотографии отражательного бассейна. Перед подписанием документов или ответами на вопросы президент несколько минут говорил о бассейне на Национальной площади. Он описывал его длину, просил сотрудников принести фото и сравнить его с одними из самых высоких зданий мира. Он упоминал Эмпайр-стейт-билдинг, Всемирный торговый центр и Сиерс-тауэр, словно плоский водоём может подняться как небоскрёбы. Он говорил в камеру, что этот бассейн станет «синим, как американский флаг», и хвастался, сколько мусора он уже убрал из него. Этот человек, исчезнувший из публичной сферы более недели, при появлении решил начать с обсуждения именно этого водоёма, а не исчезновения, не здоровья и не кризиса страны, а именно бассейна.

Затем его болтовня перешла в самое отвратительное и одновременно самое показательное — он начал описывать место, где Мартин Лютер Кинг произнёс один из важнейших своих речевых выступлений в истории США, и на этом основании заявил, что его митинг был больше по численности. «Говорят, у него было миллион человек, а у меня — 25 тысяч», — сказал он, затем настаивал, что если сравнить две фотографии, «мои люди больше. Они плотнее. Мои люди — плотнее».

Для Трампа всё — это соревнование, потому что всё исходит из его неуверенности. Вспоминая отражательный бассейн — место, где доктор Кинг говорил о справедливости, равенстве и обещаниях демократии, — его первая мысль была о численности толпы. Не о речи, не о движении, не о смелости, необходимой для того, чтобы в 1963 году требовать исполнения американских идеалов. Его единственная мысль — как он выглядит по сравнению с этим. А люди рядом с ним — лишь кивают, улыбаются и соглашаются.

Настоящие серьёзные дела скрыты за этим абсурдом. Он подписал два указа. Один — о реформировании системы таможенного контроля, другой — о снятии защиты для примерно 8000 высокопоставленных федеральных служащих, позволяющей им быть уволенными по желанию. Эта защита существовала, чтобы обеспечить подчинение государственных служащих законам, конституции и общественным интересам, а не личным приказам президента. После отмены этой защиты способность подчиняться станет менее важной, а возможность увольнения — более. Те, кто должны были говорить правду внутри правительства, быстро поймут, что их судьба зависит от того, что они скажут руководству.

Далее всё снова вернулось к его личной обиде. Он напал на судью, вынесшего решение против его «антивооружённого фонда», назвав его «радикально левым судьёй». Он снова и снова изображает себя жертвой, особенно когда речь заходит о обысках в его доме, надеясь получить сочувствие. Когда журналист спросил о 1,776 миллионах долларов в «мини-казне», он просто ответил: «Мне она нравится. Я считаю, она очень важна».

Затем он вновь начал переупаковывать свою войну с Ираном. После нанесения удара по Ирану без одобрения Конгресса он хотел убедить всех, что это вовсе не война. «Это не так важно для нас», — сказал он, — «у нас сильная армия. Это не важно для нас». В то же время он обещал, что фондовые рынки растут, пенсионные счета увеличиваются, а цены падают. Война — не важна, экономика — безупречна. Если ваши счета показывают иначе, — значит, вы должны сомневаться в своих глазах.

Затем его речь снова перешла к коммунизму. Сегодня утром он уже публиковал в Truth Social соответствующие сообщения и явно этим гордился. Первая — «Кого вы видели, кто счастлив в коммунизме?» Вторая — «В начале коммунисты всегда были популярны у избирателей, или, по их словам, у «народа»! Но в конце концов, эта страна, штат или город придут к аду!» Когда журналист зачитал ему его слова, он сразу же взволнованно ответил: «Это я только что написал! Тебе нравится? Думаешь, хорошо написано?» Он жаждал похвалы. Для президента это был явно неловкий момент, который все заметили.

Далее — привычный сценарий. Он называет Нью-Йорк, Лос-Анджелес и некоторые районы Калифорнии коммунистическими. Он изображает себя в роли воображаемого коммунистического подстрекателя: «Больше не нужно платить за квартиру!», «Я положу конец ипотеке!», «Я дам вам бесплатную еду!», «Следуйте за мной, и вы будете жить лучше всех!» Он будто играет в сольный спектакль, изображая антагониста. Он называет губернатора Иллинойса «ленивым», мэра Чикаго — «низкоумным». Он один за другим унижает страны, которыми руководит, перечисляя те места, которые, по его словам, терпят неудачу, и снова превращает себя в единственного спасителя.

И вдруг, посреди всего этого, он останавливается. Нет вывода, нет естественного завершения. Он всё ещё говорит, всё ещё бродит между обидами, и вдруг произносит: «Большое спасибо всем». Почти сразу его сотрудники начинают действовать. «Спасибо СМИ. Спасибо СМИ». Журналисты выводятся из комнаты, всё очищается. Трамп остаётся за столом, с пустым выражением лица, плечи опущены, кажется, он провалился в кресло.

Мы уже видели этот процесс. Происходит какая-то перемена, мероприятие внезапно заканчивается. Комната очищается, сотрудники быстро действуют, повторяются одни и те же фразы, словно это отрепетированный сигнал. Мы не знаем, что именно его запускает. Возможно, физическая проблема, возможно — когнитивная. Но мы точно знаем, что так обычно не заканчиваются новости, и так не завершает публичные выступления президент. И эти ситуации происходят достаточно часто, чтобы окружающие его люди понимали: как только это случится, им нужно знать, что делать.

В этом долгом крике Кэтрин Коллинз из CNN стоит и выполняет свою работу, а он направляет на неё стрелу. Он называет CNN «хитроумной организацией», «очень коррумпированной структурой», и говорит, что этот телеканал — мусор. Он смотрит на неё и говорит, что она «никогда не улыбается», — «молодая, красивая женщина», — и стоит там «с полными глазами ненависти». Когда она пытается что-то сказать, он перебивает: «Подожди, тишина». Он говорит ей: «Должна стыдиться себя». Он постоянно называет демократов «глупой партией». А потом произносит фразу, которую не могу забыть. Говоря о демократии и о ней, он говорит: «У них есть проблемы. У тебя тоже есть проблемы».

Когда он говорит, что у других есть проблемы, он сам сидит там, держит левую руку правой и прижимает её. Его лицо опухшее, правый глаз иногда почти не раскрывается при ходьбе. Его речь постоянно спутанная, потом вдруг снова становится ясной. Он может взорваться, затем стать монотонным и скучным, и снова взорваться. Смотреть на это как человека — трудно не почувствовать неловкость за него. Но как американца — это ещё тяжелее: вспомнить всех, кто боролся за эту страну, и понять, что за 250 лет демократии и самоуправления лидеры, которых мы показываем миру, — именно такие.

Нам нужно спросить, почему. В условиях постоянных плохих новостей, когда внутри партии открыто разрываются связи, а сомнения в его здоровье растут с каждым часом, — почему он за первую же неделю публичного появления решил начать с нападения на журналиста за его улыбку? Ответ очень прост. Он пытается дискредитировать тех, кто обязан рассказывать правду, потому что происходящее ему очень невыгодно. Если он сможет заставить нас не доверять СМИ, то что они рассказывают — уже не важно. Вся игра — в этом.

Нам нужно понять эту игру, потому что она гораздо шире, чем один журналист и один плохой день. Когда авторитарист уже не может стабильно транслировать свою пропаганду, когда сам он начинает говорить невнятно, путаться и его быстро выводят из комнаты — системы, окружающие его, не прекращают потребность в пропаганде. Они просто ищут других, чтобы выполнить её за него. Они начнут захватывать те институты, которые изначально принадлежали всем. Они возьмут под контроль СМИ.

На этой неделе мы увидели это на CBS. 37-летний сотрудник, работавший там — Скотт Пелли — был уволен. Вчера на собрании сотрудников он обвинил новое руководство в «убийстве этого шоу» — «60 минут», известного своей ответственностью за расследовательскую журналистику. Затем он опубликовал письменное заявление, подтверждающее наши худшие опасения. Он заявил, что новое руководство требовало вставлять ложь и предвзятость в политически чувствительные материалы. Он сказал, что его просили включать неподтверждённые сведения, и он до сих пор отказывается это делать. Он отметил, что политиков приглашают выбирать журналистов, которые их интервьюируют. И он добавил, что новая собственность канала «отбрасывает этот проект, чтобы угодить временной администрации Трампа».

CBS уже исчезла. Её независимость и доверие — тоже. Мы, скорее всего, потеряем и CNN. Они не остановятся. Мы будем продолжать терять эти мейнстримные СМИ один за другим, потому что их владельцы уже подсчитали выгоду. Говорить людям то, что сильные мира сего хотят услышать, — проще и прибыльнее, чем рассказывать правду. За ложью — бездонные деньги, а за правдой — пустота. Руководители этих компаний уже видели, как эта президентская награда за лояльность и наказание за инакомыслие превращается в бизнес-модель. Они решили, что пока можно — нужно брать как можно больше, даже если не верят, что всё это продлится. Их не волнует, сможет ли это продолжаться, — их волнует только настоящее.

Поэтому всё больше работы ложится на тех, у кого нет глубоких карманов. Особенно — на независимых журналистов, расследователей, писателей и создателей контента, — в тёмные времена они продолжают появляться, зачастую платя за это реальной ценой. Наше государство не сможет выжить, если эти голоса замолчат, потому что страна, в которой народ не знает, что происходит, — не свободна. Уже сейчас видно, к чему приводит отсутствие осведомлённости. Многие вокруг не имеют реального представления о происходящем. А те, кто ищет правду, всё чаще находят лишь ту версию, которую им платят показывать.

Когда я начинал писать эти статьи, я обещал: всякий раз, когда эта власть атакует СМИ, Первую поправку или право народа говорить правду о власти, я буду называть имена. Сегодня Трамп именно так и поступил. И я это делаю. Это атака на наше право знать, на наше право понять, как эта власть разрушает страну. Он посылает прямое сообщение всем журналистам и СМИ: «Я тоже найду вас». А для публики он говорит: «Вы не можете доверять тому, что рассказывают СМИ». Наш ответ — мы не отступим, мы поддержим тех, кто продолжает говорить и рассказывать правду.

Путь через эту историю — это заставить наши деньги идти в ногу с нашим голосом. Каждый раз, когда эта власть атакует Первую поправку, мы отвечаем, финансируя тех, кто её защищает. Это — самый прямой способ сопротивления сейчас. Независимые медиа — это способ сохранить правду, когда все остальные системы захвачены. Я уже год пишу каждую ночь без поддержки корпораций и спонсоров. Никто не может вмешаться и изменить ни одного слова в моих статьях. Всё, что я пишу, — бесплатно для всех, потому что правда не должна быть за платным стеной. Всё это возможно благодаря тем, кто выбирает поддерживать работу платными подписками, понимая, что происходит, и поддерживая её. Благодарю вас за то, что вы со мной в этом сопротивлении.

Сегодня вечером я снова прошу вас — не думайте только о моём голосе. Подумайте о каждом писателе, журналисте, подкастерe, независимом медиа, — когда вам нужна правда, к кому вы обращаетесь. Подумайте о тех, кто всё ещё получает бесконечные атаки в почтовых ящиках и при этом испытывает давление со стороны федеральных структур. Подумайте о тех, кто продолжает говорить, несмотря на огромную цену. Потому что то, что пытается построить это правительство, требует нашего молчания. А наше самое сильное действие сейчас — обеспечить, чтобы те, кто отказывается молчать, могли продолжать. Каждая платная подписка на независимый голос — это голос против Трампа и его сторонников.

И причина, почему Трамп всё больше отчаявает — в тот же день, когда он атаковал журналиста и телеканал, в Палате представителей проголосовали за резолюцию о прекращении войны с Ираном. Голоса — 215 против 208. Четыре республиканца перешли на сторону оппозиции.

Она всё ещё должна пройти в Сенате. С юридической точки зрения, это в основном символический акт. Но важность в другом. Важна сама тенденция: внутри его партии наконец-то открыто разошлись, проголосовав против него. Это — самый большой страх Трампа: предательство. Кто-то говорит «нет». Кто-то понимает, что опаснее для них — их избиратели, чем он сам. Именно это и заставило его сегодня так нервничать.

Потому что именно это он сейчас делает. Он толкает людей к критической точке. Его жестокость, его паранойя и всё более непереносимый страх малейших признаков предательства — всё это заставляет его терять тех, кто раньше его защищал. Они смотрят, как он говорит невнятно, как его мысли блуждают, как его быстро выводят из комнаты, и начинают считать свои выгоды и потери. И один за другим — начинают отходить. Вот почему я всё ещё надеюсь на Америку. И вы тоже должны.