Dragonfly обсуждает инвестиционные принципы: придерживаться рынка, верить в экспоненциальный рост.

Источник: «When Shift Happens»; Перевод: Felix, PANews

Управляющий партнер Dragonfly Хасиб Куреши недавно стал гостем программы «When Shift Happens», где он раскрыл ключевой закон между по-настоящему богатеющими инвесторами и обычными: оставаться на рынке, когда все советуют уйти.

Хасиб, который превратился из профессионального игрока в покер в венчурного капиталиста, рассказал, как он пережил крах 2018 года и биржи FTX, и почему он продолжал защищать Ethereum и Solana, когда все от них отказывались.

Ведущий: Как ты себя чувствуешь в последнее время? Как жизнь?

Хасиб: Устал, очень устал. Не только из-за рынка, внутри тоже много дел, много невидимой для публики работы. Большинство думает, что венчурный капиталист — это легкая работа: летом в отпуск, вложил деньги и ждешь десять лет. Но я считаю, что так быть плохим венчурным капиталистом. Мы выделяемся тем, что работаем усерднее других. Я реагирую очень быстро, всегда готов ответить на звонок. Так работает Dragonfly, не каждый может выдержать это годами.

Ведущий: Сейчас много говорят об «уходе», например, Кайл Самани покинул Multicoin, многие ветераны индустрии тоже уходят из крипты. Что ты думаешь?

Хасиб: Думаю, это преувеличено. Каждый раз, когда цены падают, кто-то уходит. Это типичная «ошибка близости»: из-за того, что это происходит сейчас, люди думают, что это хуже, чем крах FTX, что полная чушь. После краха FTX многие ушли, потеряв всё, а также те, кто занимался метавселенными и Web3-играми, ушли, потому что концепция больше не была в тренде. Люди просто забыли о них.

С другой стороны, у людей есть нормальные карьерные циклы. Если человек проработал в этой сфере 10 лет, уйти — нормально. Особенно такие, как Кайл, бог знает, сколько он заработал. Он очень успешный венчурный капиталист, построил огромную многомиллиардную платформу. Его уход не удивителен. Это происходит в любой индустрии.

Кроме того, есть большая разница между первопроходцами и поселенцами. Они всегда разные. Это как закон человеческой природы. Те, кто пробивались на запад, искали Калифорнию и размножались на новых землях, — это не те же люди, которые в итоге построили города. Психологическое состояние и менталитет совершенно разные. Первые 10 сотрудников стартапа кардинально отличаются от 50-х, 100-х и особенно 1000-х. Первая группа, помогавшая строить Google, и те, кто позже построил Google Shopping или Google Drive, — это совершенно разные типы строителей. То же самое сейчас происходит в крипте, это нормально.

Ведущий: Как ты держишься?

Хасиб: У тебя должно быть больше того, что нужно доказывать. Думаю, для таких, как Кайл, он явно очень успешен, ему не нужно больше денег. Может, и нужно, я не знаю его образ жизни. Но думаю, в какой-то момент дело уже не в деньгах. А в необходимости что-то доказывать. Если ты Кайл, наверное, ты чувствуешь, что уже доказал себя. Ты чувствуешь, что все сомневались в тебе. Мы только что говорили о FTX, Multicoin был одним из крупнейших инвесторов FTX. Это был их момент близкой смерти. После краха FTX одна из их крупнейших и самых успешных инвестиций обнулилась и оказалась величайшей аферой века. А Solana, их крупный актив, упала с более чем 200 долларов до 8 долларов. Они пережили всё это, когда все ошибались, они были уверены в своей правоте и в итоге были оправданы. Это, безусловно, невероятное карьерное достижение. Не знаю, каково это, но, наверное, это было круто. После такого уйти — да, я понимаю, почему ты уходишь. Если у тебя есть несколько чемпионских перстней, никто не будет завидовать тому, что ты решил «не играть в эту игру».

Ведущий: Ты упомянул ошибку близости. Какие ещё ошибки пытаются обмануть ум инвестора, но на самом деле бесполезны?

Хасиб: Хороший вопрос. Думаю, самая коварная для инвестора — это ошибка статус-кво. То есть предпочтение или ожидание, что статус-кво продолжится, потому что если бы он не был устойчивым, почему бы он был статус-кво? Сегодня трудно найти людей, которые сильно доверяют статус-кво, потому что настроение во всей техносфере: «Всё меняется». Революция ИИ действительно заставила людей чувствовать: «Боже мой, всё может измениться». Несколько лет назад было ощущение, что, возможно, ничего не изменится, и тогда говорили о «великом застое». У Питера Тиля есть знаменитая статья о том, что у нас много инноваций в битах (информации), но нет в атомах (физическом мире). Думаю, мы в какой-то степени вышли из этой апатии. Теперь есть исследования долголетия, редактирование генома CRISPR, ИИ, дроны, квантовые вычисления, ядерные реакторы и т.д. Действительно чувствуется движение в науке и технологиях, что очень полезно для общества. Но даже сейчас самая распространённая ошибка среди инвесторов — неверие в то, что может произойти реальное изменение.

Ведущий: Ты много времени проводишь в Кремниевой долине. Чему ты там научился, чему нельзя научиться в другом месте?

Хасиб: Это трудно описать. Это не предметные знания, не набор фактов, которые нельзя узнать в другом месте. Это особый способ работы, способ мышления, уникальный для Кремниевой долины. В мире много городов, которые говорят: «Мы хотим стать следующей Кремниевой долиной». Но почти каждый раз, когда я слышу это, мне кажется это шуткой. Например, в Германии спрашивают, как Берлину стать следующей Кремниевой долиной. Я думаю: бро, не смеши. Уникальность Кремниевой долины, я думаю, воспроизведена только в двух местах: в Китае и Израиле. Мало где ещё знают, как построить такую модель.

Первое — празднование неудач. В Кремниевой долине неудача — это нормально, она никак не патологизируется. В Кремниевой долине можно «провалиться вверх». В большинстве мест это неслыханно.

Ведущий: В большинстве мест тебе скажут: «Неудача — это хорошо». Но на самом деле люди будут считать тебя неудачником и не дадут работу. Реальность такова: если ты ушёл в стартап, особенно если он провалился, это будет твоим вечным пятном. Тебя спросят, почему ты ушёл с хорошей работы в Deutsche Bank или SK Telecom, чтобы заниматься стартапом.

Хасиб: Именно. Такое мышление явно не способствует созданию динамичной экосистемы стартапов. Второй момент о Кремниевой долине, который многие не понимают: это общество с чрезвычайно высоким уровнем доверия. Хотя оно находится в США, стране, где принято судиться, в Кремниевой долине мало судебных исков, мало кто судится друг с другом или вступает в жёсткие споры. Причина в том, что мы понимаем: это котёл бурлящих идей. Кто-то обязательно наступит кому-то на ногу, кто-то украдёт чью-то идею, но это нормально. Потому что мы все строим в одном направлении, не зацикливаясь на мелочах, ради общего блага. Во многих других местах люди становятся крайне близорукими: если хочешь посмотреть мой стартап, подпиши NDA, если что-то не так, я подам на тебя в суд. Если хочешь строить будущее, нужно действовать быстро, и это должно быть основано на доверии.

Последнее, что Кремниевая долина делает правильно, а другие нет: она чрезвычайно мобильна. В Калифорнии не действуют соглашения о неконкуренции. В Нью-Йорке, Бостоне или любой другой стране соглашения о неконкуренции — норма. Если ты уходишь из компании, ты не можешь работать в другом месте от одного до трёх лет. Это фактически выводит таланты из игры, делая людей крайне неохотными покидать текущую компанию. Кремниевая долина понимает с глобальной точки зрения: даже если моя компания может пострадать от того, что кто-то уносит знания в другое место, для всего общества эффективная передача информации лучше. Посмотри на все лаборатории ИИ, кроме китайских, все в Кремниевой долине. Мы когда-то думали, что одна компания взломает AGI (общий искусственный интеллект) и получит неоспоримое преимущество. Но через 3 года все лаборатории примерно на одном уровне, модели бесплатны. Почему они не дорогие? Ответ — конкуренция. Почему есть конкуренция? Потому что все лаборатории как решето утекают информацией. Инженеры по всей Кремниевой долине встречаются в кафе, на прогулках, на семейных вечеринках и рассказывают друг другу, чем занимаются, и коммерческие тайны. Знания распространяются очень быстро, все сразу догоняют. Это не происходит больше нигде в мире.

Ведущий: Ты часто сравниваешь криптовалюту с технологиями. Потому что у тебя мышление Кремниевой долины, ты смотришь в будущее, мыслишь масштабно. В нашем подкасте мы пытаемся отфильтровать сигнал от шума, но когда крипта показывает хорошие результаты, шума слишком много; когда плохие — люди злятся и теряют направление. Почему ты так часто сравниваешь криптовалюту и технологии?

Хасиб: Криптовалюта — это и есть технология. Это программное обеспечение, которое люди запускают на компьютерах (например, Bitcoin). Конечно, это не обязательно ведёт себя как Microsoft. Но в вопросах построения эффективных команд, того, как принимаются технологии, кривых устойчивого роста, мы можем многому научиться из технологической индустрии. В то же время криптовалюта — это не только технология, это также деньги, общество и управление. Если не понимать её финансовый элемент (например, учиться на пузыре доткомов, чтобы понять потоки капитала), ты не увидишь «слона» целиком.

Ведущий: Меня расстраивает, что, поскольку это касается денег, много трейдеров. Они не понимают или участвуют по неправильным причинам. Я не понимаю, как они могут злиться из-за таких мелочей целыми днями.

Хасиб: У Дэвида Хоффмана есть отличная фраза: «Смысл криптовалюты не в том, чтобы сделать тебя богатым. Смысл криптовалюты в том, чтобы сделать тебя свободным». Это глубокое понимание. В то же время я не хочу патологизировать тех, кто приходит в крипту ради денег. Я тоже хочу заработать, в этом нет ничего плохого. Философия криптовалюты — о свободе, а свобода включает и свободу зарабатывать. Никакой рынок не требует от людей отсутствия жадности. Когда в крипте что-то идёт не так, говорят, что кто-то был жадным (Three Arrows Capital и т.д.). Мой ответ: это слишком поверхностно. Люди в технологиях бескорыстны? Нет. Если все жадные, но ты создаёшь ценность и делаешь это устойчиво, это нормально. Не все могут заработать, но каждый может быть жадным.

Однако всё равно должна быть какая-то более глобальная привлекательность, чем просто деньги. Если все будут заботиться только о деньгах, индустрия будет разрушена. Должны быть люди, которые действительно заботятся о долгосрочной ценности, которую мы создаём. Жадность и эксплуатация — это разные вещи. У Goldman Sachs есть знаменитая фраза: «долгосрочная жадность». Краткосрочная жадность выглядит как жадность, но на самом деле это глупость, как царь Мидас, который превращал всё в золото, но в итоге умер от голода, потому что не мог есть. Долгосрочная жадность означает, что ты принимаешь решения в краткосрочной перспективе, которые могут не принести денег сразу, но в долгосрочной — заработаешь больше. Потому что это репутация, это карьера. Если ты думаешь только о том, как заработать как можно больше денег как можно быстрее, лучше продавай наркотики. Это точно не стратегия долгосрочной жадности.

Ведущий: Ты человек долгосрочной жадности, ты инвестор. Давай поговорим о долгосрочной жадности. Что ты имеешь в виду, когда говоришь «верить в экспоненциальный рост»? Как это связано с большими деньгами?

Хасиб: Я вошёл в эту индустрию на полный рабочий день в конце 2017 года, в разгар пузыря ICO. В начале 2018 года я начал заниматься венчурным капиталом, что совпало с началом схлопывания пузыря. 2018 год был самым ужасным настроением в крипте, которое я видел, возможно, хуже, чем FTX. Потому что хотя бы при крахе FTX было кого обвинять (Сэм лгал, мошенничал). А в 2018 году не было кого обвинять, просто казалось, что мы все вместе сделали глупость, и всё, что мы построили, ничего не стоит. Биткоин упал с 19 000 до 4000 долларов, Ethereum упал ниже 100 долларов. Правильным решением тогда было: оставаться на рынке, держать эти активы и ставить на то, во что ты веришь в долгосрочной перспективе. С 2018 года до пандемии 2020 года ничего не происходило, никакого движения цен, только слабый свет в темноте (например, DeFi: Maker DAO и Compound начали формироваться). В крипте ты должен верить в экспоненциальный рост, верить, что эта технология затронет гораздо больше, чем эти 100 000 человек.

Ведущий: После краха FTX в 2022 году биткоин упал ниже 20 000 долларов. Что заставило тебя после такой тотальной распродажи войти и купить активы?

Хасиб: Ответ тот же: вера в экспоненциальный рост. Тогда было немыслимо сказать кому-то, что правительство США купит биткоин; мы ещё думали, не запретят ли США криптовалюту из-за этой катастрофы. Ты должен верить, иначе в каждый момент будешь принимать неправильные решения. Я был профессиональным игроком в покер. В покере ты учишься: ты не можешь выиграть каждую раздачу, нужно мыслить стратегически. Нельзя постоянно думать о покупке на дне и продаже на пике, потому что невозможно попасть каждый раз. Ты можешь выбрать только стратегию. Моя стратегия — верить в экспоненциальный рост, понимать, что криптовалюта через 10 лет будет значительно больше, чем сегодня.

Ведущий: Сейчас, оглядываясь назад, это очевидно, но тогда нет. Сейчас кажется, что большинство думает: «Что ещё можно выжать?» (сколько ещё места для роста). Теперь у нас есть Трамп, правительство США и институты, люди могут чувствовать, что упустили возможность. Как ты видишь будущее, которое больше, чем настоящее?

Хасиб: Посмотри, сколько институтов на самом деле владеют этим. Как крупный венчурный фонд, мы управляем большими активами и институциональными LP. У большинства институтов нулевая экспозиция к криптовалютам. У тех, кто инвестирует в нас, доля крипты в портфеле может быть меньше 1%. Morgan Stanley недавно объявил, что начинает разрешать своему отделу управления благосостоянием рекомендовать цифровые активы состоятельным клиентам (предлагая несколько процентных пунктов). А до этого каждый управляющий благосостоянием говорил: это нельзя инвестировать, не трогайте. Институты только начинают принимать криптовалюты. Vanguard (крупнейший провайдер ETF в США) ещё недавно говорил, что не готов одобрить биткоин-ETF.

Другая вещь, которую нужно понять: внедрение криптовалют во многом поколенческое. Закон FIT21 прошёл в Палате представителей; самый большой предиктор того, кто голосовал за него, — «возраст». Пожилые люди не понимают, что происходит, считают крипту страшной, а их дети её используют. Когда поколение бэби-бумеров стареет и передаёт власть следующему, всё изменится. Молодые люди, только поступившие в университет, не помнят времени до биткоина (биткоину уже 18 лет), Ethereum был создан, когда им было 10 лет. Изменение восприятия общества требует времени.

Ведущий: Это как переход в облака. В 2015–2016 годах компании боялись облачных услуг, считали данные небезопасными вне их зданий. Но когда к власти пришло новое поколение руководителей, какая компания сейчас не использует облачные услуги? Они настолько удобны, что это стало естественным. Это заняло всего несколько лет. А теперь мы говорим о деньгах.

Хасиб: Да, для биткоина это наиболее очевидно. Люди глубоко привязаны к золоту, говорят, что у него долгая история, его нельзя заменить. Думаю, они преувеличивают. Для молодых людей восприятие ценности уже цифровое. Зачем так стараться добывать камни из земли, если они не более ценны, чем цифровые активы? SpaceX планирует отправиться на астероиды для добычи; если они найдут астероид с золотом, предложение золота на Земле может удвоиться, что навсегда изменит динамику вокруг золота. Всё золото можно поместить в куб размером меньше футбольного поля. А биткоин — это программное обеспечение, ты не найдёшь биткоин на астероиде. Для цивилизации, основанной на программном обеспечении, логично, что наши деньги тоже должны быть основаны на программном обеспечении.

Ведущий: Продаёшь ли ты основные токены, в которые лично веришь?

Хасиб: Мои личные финансы очень просты: большую часть времени я держу. Я сильно вложился во все наши фонды. Лично у меня есть немного криптовалют и немного ETF. В основном я покупаю и держу. Я ликвидирую активы только для уплаты налогов или пожертвований.

Ведущий: В контексте экспоненциального роста, можешь рассказать о своей логике относительно биткоина?

Хасиб: Как венчурный капиталист, я не инвестирую в биткоин, кроме того, что держу лично, потому что это не венчурный актив. Логика биткоина полностью в точках Шеллинга, в социальном консенсусе: общество должно прийти к консенсусу, что биткоин станет способом оценки негосударственного богатства в будущем. Люди жалуются, что биткоин ведёт себя не как золото или проблемы с корреляцией — это глупо. Биткоин и криптовалюта изменчивы, у них другие механизмы работы. Люди на самом деле не хотят, чтобы он был как золото или полностью некоррелирован; они просто хотят, чтобы он рос. Пока он растёт, всё прощается.

Ведущий: Каким будет биткоин в насыщении?

Хасиб: Насыщение означает, что биткоин становится очень скучным. Молодые люди больше не говорят о нём, это делают только пожилые институты. Когда тебе неловко говорить о нём с детьми, это значит, что он действительно принят мейнстримом. К тому времени ты, вероятно, увидишь, что биткоин ведёт себя как золото в прошлом.

Ведущий: Раз ты из круга VC, есть некоторые крупные криптоактивы, которые, кажется, больше соответствуют мышлению VC. Когда многие теряли уверенность, ты активно защищал ETH и SOL. Почему?

Хасиб: Я обычно люблю защищать позиции, за которые «никто не выступает». На платформе X в то время дух времени заключался в том, что эти активы — просто мемы, у них нет денежного потока, у них не должно быть оценки. Я считал это ошибкой. Рынок дал им оценку в десятки миллиардов долларов, что отражает более глубокую мудрость: рынок считает их ценными, и они станут больше, чем сегодня.

Ведущий: Как Tesla? Потому что у Tesla нелепый коэффициент P/E, но это история роста.

Хасиб: Да. Существует две рыночные модели: модель денежного потока и модель роста. Модель денежного потока: «Не рассказывай мне истории, покажи деньги». Модель роста меньше заботится о денежном потоке, а больше о росте. В какой модели находится Ethereum? Рынок явно рассматривает его как модель роста. Цена Ethereum колеблется не из-за увеличения комиссий или объёмов сжигания; она реагирует на ожидания роста, на нарративы о будущем.

Ведущий: Как часто рынок ошибается в таких историях роста в течение длительного времени?

Хасиб: Часто ошибается, например, WeWork, Peloton и метавселенная. Во время пандемии люди думали, что будут работать из дома вечно, но потом всё вернулось к норме. Однако криптовалюта очень особенная. Она переживает бум, затем крах, снова бум, снова крах, снова бум. Это чрезвычайно редко. Это говорит о том, что в крипторынке происходит что-то более глубокое и устойчивое, а спекуляции вокруг него — неотъемлемая часть продукта.

Ведущий: К какой категории относится Hyperliquid?

Хасиб: Одновременно к обеим, что очень редко. У него есть огромный денежный поток (выкуп и сжигание токенов) и очень убедительная история роста (расширение на товарные и индексные деривативы).

Ведущий: Когда ИИ забирает таланты и капитал, зачем людям оставаться в крипте?

Хасиб: Ответ может быть неожиданным: я не знаю, стоит ли им оставаться. Во-первых, ИИ абсолютно прав, что забирает много талантов. ИИ, без сомнения, самая важная технология XXI века. Если ты не видишь ценности, которую создаёшь в крипте, возможно, пора уйти. Перераспределение капитала и талантов — это то, что делает капитализм.

Те OG, о которых мы говорим, что уходят, — это первопроходцы. Первопроходцы — это безумцы, которых привлекал «Дикий Запад». Сейчас крипта уже не Дикий Запад. У нас есть технологии и формы, и теперь нужно строить на этой основе цивилизацию, много инфраструктуры. Социальные сети до 2010 года построили все важные приложения (кроме TikTok). К тому моменту идеи были; после 2010 года — только исполнение и строительство, что привело к 10–30-кратному финансовому росту и созданию самых мощных компаний в мире.

Сейчас мы находимся в инфраструктурном периоде крипты (этап исполнения). Если тебе нужен безумный Дикий Запад, его здесь больше нет (возможно, он в ИИ). Ты можешь сожалеть об этом, но у этого есть свои награды и возбуждение. Если тебе это не нужно, тебе следует уйти. Но это не значит, что крипта закончена. Всё ещё есть безумные потенциальные доходы, как в социальных сетях после 2010 года.