Ethereum формирует три центра власти, коммерческая основа находится в руках крупных держателей ETH.

撰文：Gino Matos

Перевод: Chopper, Foresight News

7 июля было объявлено о создании Ethereum Institutional, которое объединяет маркетинговые усилия Ethereum Foundation в одну команду, задачей которой является продвижение токенизации и стейблкоинов Ethereum среди банков и управляющих компаний.

А Ethlabs, представленный несколько дней назад, состоит из пяти бывших старших исследователей Ethereum Foundation и сосредоточен на двух направлениях: повышение эффективности расчетов в сети и совершенствование нарратива ETH как денег.

Bitmine, Sharplink и сооснователь Ethereum Джо Любин совместно финансируют две новые организации.

Время появления этих двух новых институтов совпало с продолжающимся уходом высокопоставленных сотрудников из Ethereum Foundation. 18 июня со-исполнительный директор фонда Сяо-Вэй Ван объявила об уходе, ранее ушёл Томаш Станьчак. За последние пять месяцев из Ethereum Foundation уволились как минимум восемь руководителей.

Ещё в марте 2026 года Ethereum Foundation опубликовал новую программную декларацию, переопределив свою роль: только как хранитель суверенитета, устойчивости к цензуре, открытого исходного кода, конфиденциальности и безопасности, не называя себя материнской компанией Ethereum и не имея окончательного права принятия решений по протоколу. Эта позиция намеренно оставляет пробелы в бизнесе, передавая коммерческую реализацию внешним организациям.

Ethlabs берёт на себя технические исследования и разработку нарратива ценности актива, отвечая за совершенствование базовой инфраструктуры и создание полной логики ETH как денежного актива, чтобы устранить опасения институтов по поводу входа в Ethereum. Ethereum Institutional полностью отвечает за бизнес-взаимодействие, создавая отраслевые форумы, поддерживая институциональные связи и разрабатывая индивидуальные презентации для преобразования отраслевых намерений в реальный приток капитала.

Основная причина, по которой две команды работают независимо от фонда, заключается в том, что нейтральная позиция фонда не может сочетаться с коммерциализацией. Если нейтральный орган по установлению стандартов одновременно будет выступать в качестве рекламной команды ETH и отдела продаж предприятий, это напрямую подорвёт его собственный авторитет.

Таким образом, сформировалась тройственная структура власти Ethereum. Фонд отвечает за легитимность и долгосрочную ценность протокола, Ethlabs — за получение ценности ETH и технологические разработки, Ethereum Institutional — за корпоративное бизнес-продвижение.

Ethereum Institutional сообщает, что команда уже наладила контакты с более чем 500 банками первого уровня, глобальными управляющими активами, суверенными фондами, кастодианами и поставщиками рыночной инфраструктуры. Организованный ими институциональный саммит Ethereum собрал более 150 финансовых руководителей, а общий объём активов под управлением участвующих институтов составляет 250 триллионов долларов. Столь масштабные отраслевые ресурсы являются основной причиной официального разделения бизнеса и создания независимых институтов, а не их включения в состав фонда.

Передача корпоративного бизнеса и продвижения ценности ETH внешним организациям решает проблему разрыва в исполнении на уровне фонда, но также означает, что гиганты, владеющие огромными запасами ETH и обладающие крупными балансами, получают контроль над каналами коммуникации с Уолл-стрит. Удобство и независимость — это два противоположных направления, и Ethereum выбрал удобство.

Основой стратегии Ethereum по завоеванию Уолл-стрит являются компании, владеющие значительными объёмами ETH.

Bitmine в настоящее время владеет 5,7 миллионами ETH, что составляет 4,7% от общего объёма ETH в обращении. С учётом денежных средств и ценных бумаг общий объём активов составляет 9,8 миллиарда долларов. Sharplink владеет 886 725 ETH и 28 июня приобрёл ещё 10 000 ETH по средней цене 1611 долларов.

Две организации вместе владеют 6,59 миллионами ETH, что составляет 5,46% от 120,7 миллиона ETH в обращении. По текущей цене общая стоимость их позиций составляет почти 10,6 миллиарда долларов; рыночная капитализация самого Bitmine составляет 6,55 миллиарда долларов, а Sharplink — более 1 миллиарда долларов.

Если эта модель разделения бизнеса окажется успешной, две финансирующие компании напрямую выиграют: улучшенная базовая инфраструктура и более зрелый институциональный бизнес повысят рыночный спрос на ETH, а поскольку обе компании владеют крупными позициями, даже небольшое колебание ETH приведёт к изменениям в их балансе на сотни миллионов долларов. Сооснователь Ethereum Джо Любин, поддерживая обе некоммерческие организации, находится в центре этой системы интересов, а финансовые выгоды Bitmine и Sharplink глубоко связаны с развитием экосистемы Ethereum.

PeerDAS уже запущен, что примерно в десять раз увеличивает пропускную способность данных второго уровня. А Glamsterdam, запланированный на вторую половину 2026 года, направлен на масштабирование базового уровня, параллельную обработку транзакций и увеличение полезной нагрузки блоков.

В июне 2026 года в академическом отчёте было показано, что пропускная способность транзакций основной сети и сетей второго уровня удвоилась; медианная комиссия основной сети снизилась с более чем 2 долларов до менее 0,02 доллара, а комиссия сетей второго уровня снизилась более чем на 95% до 0,0015 доллара.

В отчёте также даётся долгосрочный прогноз производительности: до 2034 года пропускная способность основной сети Ethereum не превысит 100 транзакций в секунду; только к марту 2029 года пропускная способность сетей второго уровня превзойдёт Solana, но к тому времени комиссии второго уровня будут значительно ниже, чем у конкурентов. Способность Ethereum привлечь институциональных инвесторов почти полностью зависит от масштабирования второго уровня и внедрения отраслевых стандартов, что является основной сферой деятельности Ethlabs.

Два возможных сценария цены ETH определят окончательное направление этой архитектуры.

Бычий аргумент заключается в том, что Ethereum уже имеет значительный масштаб. В настоящее время Ethereum обеспечивает 157 миллиардов долларов рыночной капитализации стейблкоинов, что составляет более половины мирового объёма стейблкоинов; заблокированные активы в DeFi составляют 37,2 миллиарда долларов, или 62% всей индустрии. Согласно данным RWA.xyz, объём токенизированных реальных активов в Ethereum составляет 15,8 миллиарда долларов, а общий объём всего сектора — 31,52 миллиарда долларов, что ставит Ethereum на первое место среди публичных блокчейнов.

Citibank прогнозирует, что рынок токенизации реальных активов вырастет с текущих 17 миллиардов долларов до 5,5 триллиона долларов к 2030 году, с нижней границей в 2,7 триллиона и верхней в 8,2 триллиона долларов. Если Ethlabs продолжит совершенствовать инфраструктуру, а Ethereum Institutional сможет превратить свои связи в реально развёрнутый капитал, такие гиганты, как Bitmine и Sharplink, станут ранними бенефициарами отрасли, Ethereum станет расчётным слоем по умолчанию для регулируемых цифровых активов, а стоимость актива ETH будет расти соответственно.

Медвежий аргумент в первую очередь касается цены. Citibank снизил 12-месячный целевой уровень ETH с 3175 долларов до 2240 долларов, ссылаясь на слабый спрос на ETF и отрицательный приток средств, и установил медвежий сценарий для ETH на уровне 1094 долларов.

Standard Chartered придерживается противоположного мнения, утверждая, что к концу 2026 года ETH может достичь 4000 долларов. Огромное расхождение в прогнозах двух крупных институтов также отражает неопределённость краткосрочных рыночных перспектив.

Если ETH будет оставаться слабым в долгосрочной перспективе, акции Bitmine и Sharplink будут торговаться с дисконтом к их активам, что приведёт к сокращению способности этих двух компаний финансировать обе некоммерческие организации. Даже если Ethlabs и Ethereum Institutional смогут продолжать работу, стабильность финансирования значительно снизится, и рынок будет постоянно сомневаться в том, что основной целью создания двух институтов является повышение цены ETH, а не создание реальной институциональной инфраструктуры.

Регуляторные факторы благоприятствуют бычьему нарративу, но не гарантируют рост рынка. В 2025 году в США был принят Закон о стейблкоинах GENIUS, создающий федеральную нормативную базу для стейблкоинов; консорциум Visa, Mastercard и Coinbase запустил стейблкоин Open USD. Улучшение регулирования принесёт прирост институциональных расчётов для всех публичных блокчейнов, и это не является исключительным преимуществом Ethereum. Прогноз McKinsey более консервативен: к 2030 году размер рынка токенов составит около 2 триллионов долларов, что резко контрастирует с высокими ожиданиями Citibank, демонстрируя огромные разногласия относительно потенциала роста отрасли.

Заключение

Разделив бизнес и создав две независимые организации, Ethereum решил внутреннее противоречие между нейтралитетом фонда и коммерциализацией. Однако финансирование обеих организаций полностью поступает от компаний, владеющих огромными запасами ETH, что имеет как преимущества, так и недостатки.

С положительной стороны, специализированные институты углубляют инфраструктуру и налаживают связи с Уолл-стрит, что может сделать Ethereum универсальным расчётным слоем для токенизированных финансов; с точки зрения риска, система расширения экосистемы полностью привязана к балансам гигантов-держателей, и цена ETH напрямую определяет предложение капитала. Оба сценария будут существовать одновременно, и цена ETH через год определит, какой тренд возобладает.