Мой друг и его жена изменяют, все вокруг знают об этом, кроме него.

Его жена занимается медицинским оборудованием, за год зарабатывает около трех-четырех миллионов, большой апартамент в Гринвич-Гарден — это ее личные деньги, полностью оплаченные, примерно триста с лишним тысяч.
Его сын уехал учиться в Австралию в прошлом году, на учебу и проживание ушло примерно пятьдесят тысяч, за счет его жены.
Он несколько раз говорил нам, что моя жена действительно способна, часто в командировках, иногда уезжает на три-четыре дня и возвращается, а потом просто сидит дома.
Когда он говорил эти слова, мы все молчали.
Не потому, что не хотели говорить, а потому, что не могли.
Однажды мы сидели в уличном баре и жарили шашлыки, он выпил две бутылки пива и снова начал говорить о своей жене, что она недавно уехала в Шэньчжэнь по делам, договоры обсуждает, вернется в следующую среду.
Я долго держал в себе и сказал, что недавно видел его жену у входа в Ванда, она сидела в машине с каким-то мужчиной.
Он сказал, что это невозможно, он точно ошибся, вчера вечером он видел ее по видеосвязи, она была в отеле в Шэньчжэне, я видел фон.
Рядом один из наших друзей под ногой подтолкнул меня под столом, я больше ничего не сказал.
Позже никто из нас больше не осмелился говорить об этом.
Он до сих пор не знает, что его жена на самом деле снимает квартиру в соседнем городе, а тот мужчина — это заместитель директора ее партнерской компании, а машина — это Ауди Q5, которую она купила.
Самое тяжелое — его сын уже знает об этом.
Однажды он рассказал об этом своей старшей сестре, которая потом позвонила мне и плакала больше получаса, говоря: «Маленький Чао, как так могло случиться? Почему он, взрослый мужчина, не зарабатывает ничего, а жена — чужая? Что это вообще такое?»
Я спросил, стоит ли ему рассказать, и его сестра сказала: «Никогда не говори ему, он ведь у него сердце слабое, два года назад он делал операцию по шунтированию, а если что-то случится, всё закончится.»
Позже я видел его — он опустил голову и не смел смотреть мне в глаза.
Он все еще радостно говорил, что его жена в следующем месяце перевела ему двадцать тысяч, чтобы он мог купить что угодно.
Я сказал: «Это хорошо, это хорошо», и сел в машину, сидел там долго, не заводя двигатель.
Что думаете вы?