Испытания закона CLARITY: тестирование децентрализации токенов

Автор: Вайдик Мандлой; источник: TokenDispatch; перевод: Shaw, Golden Finance

Еще на прошлой неделе, если бы вы спросили десять юристов, относится ли Ethereum к ценным бумагам или товару, ответов могло быть до двенадцати, а в конце вам бы выставили счет на пятьдесят тысяч долларов за консультацию. Такова реальная ситуация в США для бизнеса, связанного с криптовалютой.

Регуляторы медля с принятием четких правил, а затем, основываясь на интерпретациях постфактум, возбуждают иски за несоответствие, в результате вся индустрия остается в состоянии неопределенности без ясных стандартов.

Во время руководства Гэри Генслером Комиссией по ценным бумагам и биржам США (SEC) было инициировано 88 правовых действий против криптопроектов, из которых 92% связаны с нарушениями, связанными с неполной регистрацией. Иными словами, многие компании подверглись санкциям только за то, что не смогли пройти регистрацию по нерегламентированным, но неясным требованиям регулятора.

Такой подход кажется абсурдным, все в индустрии это прекрасно понимают, но ничего не могут сделать — единственный выход — уйти с рынка США.

Но на прошлой неделе ситуация изменилась: Совет Сената США по банкам проголосовал за принятие «Законопроекта о ясности» (CLARITY Act) с 15 голосами «за» и 9 «против». Сенатор Элизабет Уоррен заявила, что этот закон полностью разрушает систему ценного законодательства, существовавшую с 1929 года. Ее слова частично правдивы: законопроект действительно учитывает мнения различных сторон индустрии, но такие системные прорывы должны были произойти много лет назад.

Что именно изменил «Закон о ясности»? Он разработал конкретные критерии определения, относится ли токен к ценным бумагам или товару.

Все токены на начальном этапе по умолчанию считаются ценными бумагами. Если проект собирает средства через продажу токенов и обещает использовать эти деньги для развития проекта, это считается инвестиционным контрактом по определению закона Гоуи и попадает под регулирование SEC. Эта практика существовала с момента появления модели финансирования через токены и не изменилась.

Настоящий прорыв в новом законе — это возможность для проектов пройти легальную процедуру переклассификации. Закон официально устанавливает стандарты оценки блокчейн-проектов: если публичный блокчейн работает на открытом исходном коде, функционирует на основе прозрачных правил и ни один человек или группа не владеет более 20% общего объема токенов, проект может подать заявку в SEC, чтобы подтвердить свою достаточную децентрализацию и пройти проверку.

Если SEC в течение 60 дней не выразит возражений, токен может быть переклассифицирован как цифровой товар, и регулирование перейдет от SEC к Комиссии по товарным фьючерсам США (CFTC).

Передача регулирования от SEC к CFTC — важный момент, поскольку эти органы регулируют по-разному. SEC рассматривает токены как ценные бумаги, требует полной регистрации, раскрытия информации и постоянной отчетности; в то время как CFTC считает токены товаром, как нефть или пшеница, и регулирует их более мягко, с меньшими затратами на соблюдение правил, основной задачей является обеспечение честной работы рынка, а не ограничение участников. Проекты, прошедшие децентрализацию, смогут значительно снизить операционные издержки.

Проекты получат четырехлетний переходный период для завершения трансформации. Команда сможет подать в SEC заявление о планах достичь зрелых стандартов блокчейна за четыре года; при этом постепенное развитие децентрализации даст возможность получить временное освобождение от регулирования. Но если по истечении этого срока проект не достигнет требований по децентрализации, освобождение будет отменено, и проект снова попадет под полное регулирование ценными бумагами с более строгими требованиями к раскрытию информации.

Исходя из недавно принятых законов, таких как «Закон о гении» (GENIUS Act), в США впервые создана полноценная система регулирования цифровых активов: для стейблкоинов, резервных активов, лицензий на деятельность и эмитентов установлены четкие правила; для различных токенов разработаны ясные критерии определения, регулируемых SEC или CFTC, ключевым показателем является лимит концентрации владения токенами — 20%. Влияние этих новых правил на существующие проекты и новые эмиссии токенов — это вопрос, заслуживающий особого внимания.

Модель децентрализованных проектов больше не возможна

Крупнейшие криптоактивы проходят проверку без проблем. Биткойн не имеет ни одного держателя с более чем 20% владения, он давно признан товаром; после обновления Ethereum у него более 1,07 миллиона валидаторов, что делает его самой распределенной инфраструктурой среди всех умных контрактных блокчейнов.

В марте 2026 года SEC и CFTC совместно опубликовали разъяснение, в котором 18 видов токенов официально признаны цифровыми товарами, среди них Биткойн, Ethereum, Solana, XRP, Cardano, Chainlink и Avalanche. Владельцы таких активов могут быть спокойны — их регулирование уже определено, и они считаются товаром.

Но за пределами этого списка ситуация сложнее. Например, Solana включена в список товаров, но фактически остается в серой зоне регулирования, поскольку это определение основано только на интерпретации регуляторов.

Такие интерпретации — это лишь официальные разъяснения двух регуляторов, не являющиеся законом. Они влияют на рынок и могут менять ценовую динамику, но не имеют силы закона. Следующий председатель SEC может издать новую интерпретацию без одобрения Конгресса, и в один момент статус Solana как товара может быть отменен.

Для стартапов, еще не выпустивших токены, ситуация особенно опасна. Согласно закону, все новые токены по умолчанию считаются ценными бумагами, и чтобы уйти от регулирования, необходимо ежегодно подавать отчетность, юридические документы и полугодовые отчеты в SEC, а также достигать требований по децентрализации.

Проект Hiro Systems попытался пройти все процедуры регистрации SEC, но расходы на соблюдение правил и юридическую защиту превысили 15 миллионов долларов, что даже больше, чем собранные средства.

Это показывает реальные издержки соответствия новым правилам. Закон предусматривает, что в период перехода на зрелую экосистему сбор средств может быть освобожден до 50 миллионов долларов, но для этого нужно построить полноценную систему соответствия, что стоит очень дорого и доступно только крупным проектам с венчурным финансированием и штатами юристов.

Малые команды без поддержки институциональных инвесторов практически не смогут пройти такую проверку. Модель массового децентрализованного выпуска Ethereum 2014 года — участие всей сообщества, сбор 18 миллионов долларов без регулирования — в рамках новой системы уже считается незаконной.

Почти провалившийся DeFi-правовой щит

Правила классификации товаров и стандарты децентрализации — в центре внимания, но статьи 309 и 409 закона о безопасных зонах для DeFi, возможно, являются самой важной частью закона.

В них прямо указано: Разработчики смарт-контрактов, операторы валидаторов и создатели кошельков не считаются финансовыми посредниками, им не нужно получать лицензии брокеров и не признаются поставщиками услуг по переводу денег, и регуляторы не могут привлекать их к ответственности за эти действия. Сам код не равен хранению активов, это принцип закреплен в законе.

Эта норма появилась после дела Roman Storm. Storm создал Ethereum-экосистемный инструмент Tornado Cash для анонимизации транзакций. Он не владеет пользовательскими средствами, не может их заморозить или отменить транзакции, и его проект — открытый исходный код, работает автономно. Но в августе 2025 года правительство США предъявило ему обвинение в незаконной деятельности по переводу денег, поскольку тогда еще не было четких правил, разделяющих разработку программного обеспечения и операции по переводу средств.

Однако в этом положении есть серьезные пробелы. В ходе голосования был внесен временный поправочный пункт, который уточнил: разработчики все равно могут быть подчинены регулированию, если их действия по сути контролируются через соглашения, совместные договоренности или тайные договоренности. Если разработчик, например, участвует в управлении протоколом через голосование или совместные решения, он утрачивает защиту безопасной зоны.

Это означает, что в таких протоколах, как Aave или Compound, участники, голосующие за обновления или решения по управлению фондами, могут быть признаны как участники «сотрудничества». И уже на этом основании все разработчики и операторы, связанные с этими протоколами, могут потерять статус защищенных.

Защита распространяется только на инфраструктуру, смарт-контракты, валидаторов и узлы, а фронтенд-интерфейсы — нет. Большинство пользователей взаимодействуют с DeFi через официальные сайты, такие как Uniswap или Aave, а не напрямую с контрактами. Если регуляторы признают, что управление этими интерфейсами — это финансовая деятельность, то защита только кода не поможет, и это может стать новым крупным конфликтом в регулировании DeFi.

Руководитель Policy Center Hyperliquid Jake Chervinsky заявил: «Если этот закон не адаптируется под DeFi, он потеряет смысл». И действительно, без изменений в текущем виде он лишь формально защитит разработчиков, а в реальности останутся серьезные риски.

Также Уоррен предлагала внести поправки, чтобы дать Минфину США право вводить санкции против протоколов DeFi, повторяя меры по блокировке Tornado Cash в 2022 году. Но эта поправка не прошла голосование: 11 «за» против 13 «против», все республиканцы проголосовали против.

На сегодняшний день неясно, сможет ли регулятор применить санкции к открытым исходным кодам без реальных контролирующих лиц. Этот вопрос, скорее всего, дойдет до суда. В таком случае юридическая команда, защищающая DeFi, сможет сослаться на результаты этого голосования как на доказательство, что Конгресс уже обсуждал этот вопрос и отверг предложение о расширении полномочий Минфина. Этот результат станет важной юридической основой для защиты отрасли.

Перестройка интересов: победители и дальнейшее развитие

Наибольшие выгоды от принятия закона получат традиционные банки. «Закон о ясности» официально отменяет стандарт SAB 121, который требовал от финансовых институтов учитывать криптоактивы клиентов в своих балансах как обязательства. Этот стандарт долгое время был главным препятствием для входа традиционных банков в сегмент хранения криптовалют.

Теперь крупные финансовые организации могут легально держать биткойн, Ethereum и другие активы, не нарушая нормативы по капиталу. Платформы вроде BitGo, Anchorage, наконец, могут выйти за рамки хранения активов и начать предоставлять услуги брокериджа, клиринга и другие финансовые сервисы на уровне институциональных стандартов.

Также ожидается рост рынка токенизации активов. По прогнозам, к 2030 году объем этого рынка может достигнуть от 2 триллионов до 30 триллионов долларов. Ранее такие масштабы казались недостижимыми из-за отсутствия легальных каналов для сделок. Новый закон устраняет эти препятствия, создавая легальную мостовую между традиционным капиталом и рынком токенизированных активов, что снимает ключевые барьеры для входа.

Особое значение имеет синергия этого закона с «Законом о гении». В нем прямо запрещается получать пассивный доход от хранения стейблкоинов, таких как USDC, что исключает возможность просто держать их на бирже и получать 5% годовых. Теперь, чтобы зарабатывать, нужно активно участвовать в экосистеме: ставить токены, участвовать в управлении или предоставлять ликвидность.

Это приводит к тому, что сотни миллиардов неиспользуемых средств начинают активно циркулировать в DeFi-проектах вроде Pendle, Morpho, Maple Finance. Законодатели не ставили целью массовое перетекание капитала в DeFi, но запрет пассивных доходов стимулирует именно такой эффект — крупные деньги уходят в децентрализованные протоколы.

По сравнению с хаосом последних десяти лет регулирования, «Закон о ясности» — это значительный прогресс. Раньше отрасль находилась в правовой тени, регуляторы не создавали четких правил, а только возбуждали иски. Но в то же время, в законе явно прослеживаются интересы крупных игроков, что видно по формулировкам и подходам.

Высокие издержки на соблюдение правил, четырехлетний переходный период, необходимость построения полноценной системы соответствия — все эти барьеры больше подходят для крупных проектов с финансированием и юридической поддержкой. Для таких компаний, как Coinbase, это — идеальный регуляторный каркас; для новых стартапов эти условия практически недоступны, и их участие в индустрии под большим вопросом.

Такова природа регулирования. Окончательное развитие криптоиндустрии — вопрос открытый, и пока нет однозначного ответа, каким оно должно быть.