Всевидец «Технологической республики» - ForkLog: криптовалюты, ИИ, сингулярность, будущее

# Всевидец «Технологической республики»

В какое будущее смотрит CEO Palantir Алекс Карп

В 2003 году инвестор Питер Тиль и доктор социальной теории Алекс Карп зарегистрировали компанию, которую назвали в честь магических кристаллов из «Властелина колец» — артефактов, позволяющих видеть на расстоянии. В романе Толкина одним из палантиров владел маг Саруман: через камень он общался с Темным Властелином и постепенно перешел на его сторону.

Название несет и другой символический слой. В легендариуме Толкина один из камней — Камень Элостириона — не связывал своего владельца с другими палантирами. Его единственная функция заключалась в том, чтобы смотреть на Запад, через Море, к утраченной родине эльфов. Для компании, открыто заявляющей о защите западной цивилизации, такая отсылка вряд ли случайна.

В 2026 Palantir Technologies — главный программный подрядчик Министерства обороны США и спецслужб, одна из самых обсуждаемых технологических компаний. Карп открыто заявляет, что ее задача — «обеспечивать очевидное превосходство Запада» и «иногда убивать» противников.

В 2025 году в соавторстве с директором по корпоративным коммуникациям Николасом Замиской он выпустил книгу «Технологическая республика: Жесткая сила, слабая вера и будущее Запада». Ее ключевой тезис: Кремниевая долина должна «вернуть моральный долг государству» и участвовать в обороне нации. Разбираемся, как Карп построил инфраструктуру для современной войны и какую идеологию продвигает.

За деревьями леса не видно

Главная проблема, которую решает Palantir, — структурная. В американских спецслужбах исторически сложилась модель «банок с шариками»: у ФБР, ЦРУ, АНБ и полиции были собственные базы данных, а обмен между ними шел через бюрократические запросы. Каждое агентство хранило свои данные в отдельном «сосуде» — даже зная, что у соседнего ведомства может быть важная информация, агенты не могли получить к ней быстрый доступ.

Эта разобщенность стоила многим жизни. Один из самых известных примеров — история Джона О’Нила, ведущего специалиста ФБР по борьбе с терроризмом. Уже в середине 1990-х он считал ячейки международных радикальных сетей, включая «Аль-Каиду», главной угрозой для безопасности США. Он предупреждал, что у террористов есть инфраструктура внутри страны, и настаивал на более тесной координации между ведомствами.

Разные фрагменты информации оставались разделены между структурами. ФБР фиксировало подозрительные эпизоды внутри страны — например, интерес потенциальных террористов к авиашколам. ЦРУ, в свою очередь, располагало данными о встрече связанных с «Аль-Каидой» лиц в Малайзии и знало, что двое ее участников — Наваф аль-Хазми и Халид аль-Михдар — въехали в США по визам. Но обмен информацией между ведомствами был неполным и конфликтным: сотрудники ФБР, работавшие при ЦРУ, позже утверждали, что их попытки передать эти сведения О’Нилу были заблокированы внутри агентства. Отдельные сведения так и не сложились в единую картину.

Летом 2001 года О’Нил ушел из ФБР на фоне внутренних конфликтов и серии скандалов вокруг утечек и служебных нарушений. В августе он возглавил службу безопасности Всемирного торгового центра. 11 сентября 2001 года О’Нил погиб во время эвакуации людей из Южной башни.

Palantir разработала систему, которая объединяет разрозненные базы данных в единую модель связей. В компании это называют онтологией — структурой, где объекты, события и люди соединены явными отношениями. Адрес связан с владельцем, транзакция — со счетами, звонок — с абонентами и геолокацией. Такая модель позволяет аналитикам быстро выявлять закономерности, на поиск которых раньше уходили недели ручной работы.

В 2005 году первым институциональным инвестором Palantir стал In-Q-Tel — венчурный фонд, учрежденный ЦРУ в 1999 году для финансирования технологий двойного назначения. Он выделил около $2 млн и в течение нескольких лет оставался единственным внешним инвестором компании.

В 2011 году Bloomberg писал, что технологии Palantir стали важным инструментом американских спецслужб в «войне с терроризмом» и использовались для анализа данных в контртеррористических операциях.

Первые годы Palantir Technologies почти не присутствовала в публичном поле. Компания редко общалась с прессой, избегала публичности и строила бизнес преимущественно вокруг контрактов с государственными структурами США.

Инженеры Palantir работали непосредственно у заказчиков — в разведке, армии и силовых ведомствах. В технологической и оборонной отрасли компанию хорошо знали, но для широкой аудитории она долго оставалась невидимой. Даже в Кремниевой долине многие до конца не понимали, чем именно занимается Palantir: то ли это «Google для шпионов», то ли просто очень дорогая база данных.

Gotham, Foundry и AIP

Palantir разрабатывает три ключевых продукта:

1. Gotham — платформа для военных, спецслужб и силовых ведомств. Названа в честь города («который никогда не бывает в безопасности») из комиксов о Бэтмене. Платформа собирает данные со спутников, наземных сенсоров, сигнальной разведки, унаследованных баз и каналов с поля боя в единое окно. Может ставить задачи сенсорам (например, направить разведывательный беспилотник на координаты), идентифицировать цели и предлагать варианты применения оружия. В военной терминологии это называется kill chain — «цепь поражения».
2. Foundry — гражданская версия. ExxonMobil использует ее для оптимизации добычи, Swiss Re — для оценки рисков, медиаконцерн Ringier — для работы с подписчиками. В Австралии Foundry внедрена в сети супермаркетов Coles.
3. Artificial Intelligence Platform (AIP) — слой искусственного интеллекта, запущенный в 2023 году. AIP накладывается на Gotham и Foundry и позволяет общаться с данными на естественном языке. Оператор спрашивает: «Какие силы противника находятся в этом районе?». Система обращается к подключенным источникам, формирует ответ и предлагает действия.

Даниэль Трузило — бывший офицер армии США, служивший в Ираке, а позже исследователь этики ИИ в Университете Санкт-Галлена — обращает внимание на ключевую особенность Palantir: одна и та же технологическая база используется по двойному назначению. По его словам, «тот же софт, что оптимизирует цепочки поставок, сегодня управляет военными операциями».

ChatGPT-moment

Долгие годы Palantir была убыточной. После выхода на Нью-Йоркскую фондовую биржу в 2020 году акции компании несколько лет не показывали роста. Аналитики не понимали, на чем компания может заработать в гражданском секторе — слишком специфический продукт.

Все изменилось с появлением больших языковых моделей (LLM). Когда в конце 2022 года вышел ChatGPT, в Palantir начали утверждать, что многолетняя ставка компании на онтологию и семантический слой данных неожиданно оказалась востребованной.

«Мы с приятным удивлением обнаружили, насколько тот мир, который мы строили, совпал с эпохой больших языковых моделей. Стало ясно: невозможно реализовать потенциал LLM без таких структур», — заявил CTO компании Шиам Санкар.

В другом интервью он также сказал, что «во многом вся работа над Foundry и Gotham словно ждала появления больших языковых моделей».

Логика Palantir строится на том, что LLM сами по себе ненадежны без структурированного контекста. Языковой модели нужен слой, который связывает текстовый интерфейс с объектами, событиями и реальными процессами внутри организации. Именно эту роль в компании отводят онтологии — системе отношений между людьми, транзакциями, устройствами, документами и действиями.

Palantir переписала дорожную карту, встроила LLM в свои продукты и выпустила AIP. С этого момента акции начали расти.

Котировки PLTR с момента выхода на биржу до мая 2026 года. Источник: TradingView.В 2023 году акции PLTR прибавили 167%, в 2024 — 340%. В первой половине 2025 года акции Palantir стали самыми доходными в индексах S&P 500 и Nasdaq-100.

Технологическая республика

В 2025 году Карп вместе с директором по корпоративным коммуникациям Palantir Николасом Замиской выпустил книгу «Технологическая республика: Жесткая сила, слабая вера и будущее Запада».

Весной 2026 года компания опубликовала в X сокращенное изложение книги в виде 22 тезисов. Пост разошелся по соцсетям и вызвал споры далеко за пределами IT-индустрии: одни увидели в нем попытку обосновать более тесный союз технологических компаний, государства и военного сектора, другие — почти готовую политическую программу технонационализма.

Because we get asked a lot.

The Technological Republic, in brief.

1. Silicon Valley owes a moral debt to the country that made its rise possible. The engineering elite of Silicon Valley has an affirmative obligation to participate in the defense of the nation.

2. We must rebel…

— Palantir (@PalantirTech) April 18, 2026

В предисловии книги авторы говорят:

«Для Запада настал момент расплаты. Утрата амбиций и интереса к научным и техническим достижениям, сопровождавшаяся спадом государственных инноваций в таких ключевых областях, как медицина, космические исследования и военные разработки, привела к образованию инновационного разрыва».

Кремниевая долина, по их мнению, ушла в противоположную сторону — туда, где доминируют «онлайн-реклама, покупки, социальные сети и видеоплатформы».

Из этой посылки разворачивается весь манифест. Инженерная элита Кремниевой долины «должна участвовать в защите нации и формулировании национальной идеи: что такое эта страна, что мы ценим и за что стоим». Эпоха мягкой силы, по Карпу, заканчивается:

«Для победы свободных и демократических обществ требуется нечто большее, чем моральное превосходство. Нужна жесткая сила, а она в этом веке будет опираться на программное обеспечение».

Атомная эпоха сдерживания, считают авторы, тоже уходит в прошлое. На ее место приходит сдерживание на основе ИИ:

«Мы создаем программное обеспечение, которое может стать оружием массового уничтожения. Потенциальная интеграция ИИ с вооружениями создает риски, особенно если программы получат самосознание и свои собственные намерения. Однако призыв остановить разработки ошибочен. Наши противники не станут терять время на театральные дебаты о достоинствах разработки технологий, имеющих стратегическое значение для военной безопасности. Они будут действовать», — пишут Карп и Замиска.

Красная угроза

Идеология «Технологической республики» не остается на бумаге. Она подкреплена политической инфраструктурой, масштаб которой стал понятен в 2026 году.

Leading the Future — комитет политического действия формата super PAC, созданный для защиты интересов ИИ-индустрии, — аккумулировал более $140 млн взносов и обязательств. Среди основных спонсоров — сооснователь OpenAI Грег Брокман, один из основателей Palantir Джо Лонсдейл и венчурный фонд Andreessen Horowitz. Сама Palantir как компания утверждает, что корпоративных взносов не делала. OpenAI заявляет то же самое. Но их ключевые фигуры — крупнейшие индивидуальные доноры фонда.

В мае 2026 года журналистка WIRED Тейлор Лоренц раскрыла, что дочерняя организация Leading the Future — некоммерческая Build American AI — финансирует нативную рекламу в TikTok и Instagram. Инфлюенсерам предлагают по $5000 за ролик с посылом: Китай угрожает лидерству Америки в ИИ, и это касается каждого. Образцы текстов для авторов содержат фразы вроде: «Я узнал(а), что Китай пытается обогнать США в ИИ. Если они преуспеют, мои данные и данные моих детей могут оказаться под контролем Китая». Реклама маркируется как партнерский контент, но заказчик — Build American AI — не указывается.

Риторика кампании повторяет основные тезисы Карпа.

«Мы станем доминирующим игроком или Китай станет доминирующим игроком — и правила будут зависеть от того, кто победит. […] Когда людей беспокоит слежка — да, опасность есть, но у вас будет намного меньше прав, если Америка не будет лидером», — заявил он в интервью Axios в ноябре 2025 года.

Параллельно Leading the Future ведет кампанию против законодателей, пытающихся регулировать ИИ. Самый громкий случай — атака на члена ассамблеи штата Нью-Йорк Алекса Бореса, ставшего соавтором RAISE Act — одного из первых американских законов об ИИ-безопасности. По данным The New York Times, super PAC тратит миллионы на дискредитацию неугодного политика. Сам Борес объяснил это так:

«Они хотят так сильно избить меня политически, чтобы в будущем, когда зайдет речь о регулировании ИИ, политики бежали в противоположном направлении. Они хотят сделать из меня показательный пример».

Ситуация вокруг Palantir — часть более широкого сдвига. В феврале 2026 года OpenAI заключила контракт с Пентагоном на поставку языковых моделей для военных. Сделка состоялась после того, как Anthropic — главный конкурент OpenAI — вышла из переговоров, отказавшись снять ограничения на массовую слежку и автономное оружие.

Администрация Трампа в ответ объявила Anthropic риском для цепочки поставок и приказала свернуть использование ее инструментов за полгода. OpenAI заняла освободившееся место.

Полный текст соглашения с Пентагоном публично не раскрывался. Бывший главный юрист Армии США Брэд Карсон, комментируя опубликованные OpenAI выдержки и формулировки договора, заявил:

«Они пытаются ослепить вас сложными юридическими терминами, которые обычные люди понимают совсем иначе. Юристы знают, что это означает. И юристы знают, что это вообще никакой не ограничитель».

Часть правды

Алекс Карп не пытается выглядеть симпатичным. Он не использует язык «инноваций» и «трансформации»: его риторика строится вокруг глобального соперничества и технологического доминирования. Он считает, что Запад находится в гонке с Китаем, и эта гонка определит распределение силы на поколения вперед.

В развернутом эссе аналитик под псевдонимом MachineSovereign описывает Palantir не как спасителя западного мира, а как «инфраструктурный слой, через который государство все больше видит, координирует, решает и действует». Формальные институты сохраняют полномочия: они авторизуют решения, выступают публично и поддерживают символическую легитимность. Но операционный слой постепенно смещается в техническую инфраструктуру, которая определяет, что государство вообще способно увидеть, проанализировать и использовать для принятия решений.

Сторонники Карпа отвечают: мир и так движется в эту сторону. Отказ от подобных систем не остановит их развитие — лишь отдаст инициативу тем, кто будет строить аналогичные инструменты без оглядки на права человека, прозрачность и общественный контроль. В этой логике вопрос уже не в том, появятся ли такие платформы, а в том, кто именно будет их контролировать и в интересах каких политических систем они станут работать.

Палантир у Толкина — инструмент, который не лжет напрямую, но показывает лишь часть реальности. Тот, чья воля сильнее, способен навязать другим собственную картину мира.

Palantir, Anduril, Mithril, Erebor, Narya — Кремниевая долина давно превратила Средиземье в каталог брендов для оборонных и технологических стартапов.

Сам Толкин, вероятно, отнесся бы к этому без восторга. Он с глубоким недоверием относился к индустриализации и концентрации власти — темам, которые пронизывают все его творчество. Толкин писал о мире, в котором опасность заключалась не в силе оружия, а в монополии на знание. Палантиры губили не потому, что показывали ложь, а потому, что показывали выборочную правду: владелец камня определял, какую часть реальности увидит смотрящий.

Современные платформы анализа данных постепенно меняют сам механизм управления. Кто видит угрозы первым, кто определяет приоритеты, кто получает право интерпретировать реальность для остальных — эти вопросы смещаются из кабинетов политиков в серверные комнаты подрядчиков. В эпоху ИИ не обязательно запрещать доступ к информации. Достаточно определять, что именно люди должны увидеть.

Текст: Саша Косован