Энергетический кризис приближается, США проигрывают войну с Ираном

Оригинальный заголовок: Трамп официально проиграл войну в Иране, и грядет Великая энергетическая катастрофа 2026 года.
Автор: Dean Blundell
Перевод: Peggy

Редакционная заметка: Когда военная операция, изначально замаскированная под «быструю победу», превращается в длительную блокаду Ормузского пролива, рост мировых цен на энергоносители, запуск стратегических запасов и распределение топлива, последствия войны уже выходят за рамки поля боя и проникают в фундаментальные системы глобальной экономики.

Статья начинается с анализа Роберта Кагена в «The Atlantic Monthly», указывая на символический поворот: те, кто долгое время давал стратегические обоснования американским военным вмешательствам, теперь вынуждены признать, что в Иране США столкнулись не с локальной неудачей, а с более глубоким стратегическим провалом. Автор хочет подчеркнуть не только вопрос победы или поражения в конкретной войне, а способность США обеспечивать глобальную энергетическую безопасность, порядок в Персидском заливе и систему союзников.

Более важный вопрос — не будет ли Ормузский пролив в ближайшее время открыт вновь, а то, что вокруг него сформированная доверительная структура уже переписана. Ранее США поддерживали «свободу судоходства» силой флота и обещаниями безопасности; сейчас, по мнению автора, эта система заменяется новым «системой лицензирования», а право на него переходит к Тегерану. Страны залива начинают пересматривать отношения с Ираном, союзники сомневаются в американских гарантиях, а страны-импортеры энергии борются с новой реальностью через распределение, запасы, альтернативные поставки и ценовые ограничения.

Статья остро показывает, что военные неудачи, энергетический кризис и внутренние политические манипуляции — это одна цепочка: война — не изолированное событие, а результат многолетней стратегической самоуверенности, ошибок в политике и политического спектакля. Когда руководители представляют войну как победу на телеэкране, реальные издержки несут очереди у заправок, малый бизнес, страдающий от роста цен на удобрения, и все, кто зависит от глобальных цепочек поставок.

Когда США не могут вновь открыть долгосрочную энергетическую линию, которую они обещали защищать, — мировой порядок начинает переоцениваться. Цена войны превращается из стратегического отчета в реальные цифры на счетах каждого.

Ниже — оригинальный текст:

В субботу Роберт Каген опубликовал в «The Atlantic» статью под названием «Пешка в иранской игре умирает».

Да, это тот самый соучредитель проекта «Новый американский век» (Project for the New American Century), муж Виктории Ньюланд, брат Фредерика Кагена — «наставник» всех американских войн последних тридцати лет, — и главный идеолог, оправдывающий каждое военное вмешательство США.

В статье он пишет, что США столкнулись с «полной неудачей в конфликте, настолько решительной, что эта стратегическая потеря не может быть исправлена или проигнорирована».

Это не обычный критик, а человек, долгое время предоставлявший стратегические аргументы для таких жестких политиков, как Дик Чейни; и не просто журналистика, а журнал, способный почти каждое американское военное вмешательство представить как «стратегическую необходимость».

Но сейчас именно они используют язык, который раньше мог бы быть назван «постоянным поражением» или «недостатком патриотизма», чтобы сказать читателям: Америка только что проиграла. Проиграла не бой, не военную операцию, а свою позицию в глобальном порядке.

Если даже дядя Макдональд начал говорить, что бургеры невкусные — значит, проблема действительно серьёзная.

Более того, что должно заставить каждого американца остановиться и подумать: пока Каген пишет в «The Atlantic», реальный мир — тот, где заправки, супермаркеты, нефтеперерабатывающие заводы и грузоперевозки — уже ощущают последствия.

Шри-Ланка вводит квотирование топлива по QR-кодам; Пакистан переходит на четырехдневную рабочую неделю; стратегические запасы нефти в Индии остаются на уровне 6–10 дней; Южная Корея вводит ограничения по номерам автомобилей; Япония уже второй раз за год использует стратегические запасы. А в США — стране, где министр обороны в феврале публично заявил, что Иран «сдастся или будет уничтожен», — цены на бензин растут, а стратегические запасы нефти включены в крупнейшую в истории координированную операцию по высвобождению ресурсов, организованную Международным энергетическим агентством.

Это реальность «выбираемой войны»: выбор делается группой, готовой ради манипуляции рынком, удовлетворения собственной уязвимости и гордости пожертвовать своей страной.

Рассмотрим подробнее.

1. Трамп говорит, что эта война закончится за уикенд =====================

Вернемся (хотя и не очень далеко, всего 70 дней назад) к 28 февраля 2026 года.

В ту ночь администрация Трампа совместно с Израилем начала «Эпическую ярость» (Operation Epic Fury). Это была воздушно-морская совместная операция. За 72 часа был ликвидирован верховный лидер Ирана, уничтожена иранская военно-морская сила, парализована оборонная промышленность, а целое поколение иранских военных руководителей было очищено.

Пока дым еще стоял, Трамп объявил в Truth Social: «Достигнем мира силой». Питер Хегсеус — ныне самопровозглашенный «министр войны», — кажется, не может удержаться от ролеплей-игры на пресс-конференциях — вышел в Пентагон и заявил, что Иран «лишен оборонной промышленности и возможностей пополнения».

Но он упустил важный момент. Следующие шаги Ирана не требуют оборонной промышленности. Им нужна только карта.

4 марта, через шесть дней после заявления Хегсеуса о победе, иранская революционная гвардия объявила о закрытии Ормузского пролива. Не «затруднено проход», не «ограничен маршрут», а именно закрыт. По словам иранских властей, без разрешения Тегерана «ни одна капля нефти» не пройдет. Любое судно, связанное с США, Израилем или их союзниками, считается «законной целью».

За 48 часов страховые ставки на риск войны выросли в пять раз. За 72 часа AIS-ответчики крупнейших судов отключились. Этот пролив, который обычно обеспечивает около 20% мировой морской нефти и значительную часть сжиженного природного газа, фактически замолчал.

Честно говоря, командование объединенного штаба предупреждало Трампа. Согласно нескольким источникам, в брифингах перед «Эпической яростью» военные ясно указали, что Иран, скорее всего, ответит закрытием пролива.

Но реакция Трампа была такова: Иран «сдастся»; если нет — «мы откроем пролив снова».

Но реальность — США не открыли его и не смогут.

Это — суть всей истории.

2. Что действительно признал Каген и что он все еще не может сказать =========================

Самое важное в статье Кагена — не предсказания, а признания.

Если убрать привычный стратегический жаргон и риторику «The Atlantic», остается простая констатация: он признает следующее:

Первое: это не Вьетнам и не Афганистан. По словам Кагена, эти войны «не нанесли долгосрочного ущерба глобальному статусу США». Но теперь он прямо говорит, что ситуация «кардинально отличается», и последствия «нельзя исправить или игнорировать».

Второе: Иран не отдаст контроль над Ормузским проливом. Не «в этом году», не «если переговоры провалятся», а вообще — не отдаст. Как говорит Каген, Иран «не только сможет требовать плату за проход, но и ограничивать страны, с которыми у него хорошие отношения».

Иными словами, система «свободы судоходства» в Персидском заливе, которая поддерживала глобальный нефтяной порядок последние 40 лет, — завершена. На смену ей пришла новая система лицензирования, где право на проход принадлежит Тегерану.

Третье: страны залива должны идти на компромисс с Ираном. Каген пишет: «Америка покажет, что она — бумажный тигр, заставляя страны залива и арабские государства уступать Ирану».

Проще говоря, все члены Саудовской, Арабской и других монархий, которые видели, что США не смогли защитить нефтеперерабатывающие заводы и судоходные маршруты, сейчас обсуждают новые договоренности с Тегераном. То есть, безопасность, которую США строили в заливе последние 40 лет, — рушится прямо сейчас.

Четвертое: американский флот не способен вновь открыть пролив. Это — самое важное признание всей статьи. Каген пишет: «Если у США, обладающих мощным флотом, не получается или не желается открыть пролив, то и союзники с меньшими возможностями — тоже не смогут».

Министр обороны Германии Борис Писториус прямо говорит то же самое: «Зачем нам несколько европейских эсминцев, если даже мощный американский флот не справляется?»

Это почти похоже на некролог. США требуют от союзников убирать последствия, а союзники спрашивают: «А что делать?»

Пятое: запасы оружия США на исходе. Каген пишет: «Две недели войны со второстепенной державой — и запасы оружия США опустились до опасного минимума, и быстро их пополнить не удастся».

Если вы сейчас находитесь в Токио, Сеуле или Варшаве и читаете этот отрывок, вы не почувствуете себя в безопасности — скорее, наоборот.

Шестое: доверие союзников подорвано, обещания США — опровергнуты, а оценки Китая и России подтверждены. Каген почти не говорит прямо об этом, но все его слова — как тень, лежащая под полом, — указывают на это.

Конечно, он не может прямо сказать: как США дошли до этого? — потому что сам он один из тех, кто привел страну к этому состоянию. Он, его жена, его брат, подписавшие «Новый американский век» с 1997 года, и аналитики, которые последние 25 лет делали Иран главным врагом США — все они часть этого процесса.

В его статье нет ни капли саморефлексии. Нет ни одного признания, что, возможно, 30 лет давления и санкций создали сегодня такого противника, который способен повернуть ситуацию против США.

Дым уже повсюду, а под ним все еще не понимают, почему пахнет горелым.

И что же он предлагает?

Вы сначала улыбнетесь, а потом — не сможете.

Ответ — более масштабная война. Конкретно — «начать полномасштабную наземную и морскую кампанию, свергнуть нынешний режим в Иране и оккупировать страну».

Человек, который написал 4000 слов о том, что американский флот не способен открыть 21-мильный пролив у «второстепенной» страны, в конце приходит к выводу — захватить и оккупировать Иран, население которого 90 миллионов, расположенное в самом труднодоступном гористом регионе Ближнего Востока.

Авторы предлагают решение — зажечь еще больший пожар.

3. В то же время, в реальном мире: глобальный нефтяной кризис развивается по странам ==========================

Стратегический анализ — одно, а его выводы — другое. Аналитики могут писать статьи, пить кофе в Вашингтонском кафе, не задумываясь о том, откуда берется дизель для грузовиков.

Но остальные на планете считают свои счета. И эти счета не радуют.

К утру сегодня ситуация такова:

· Шри-Ланка вводит квотирование топлива по QR-кодам. В школах и университетах начинают экономить энергию. Это не прогноз — это реальность.

· Пакистан вводит четырехдневную рабочую неделю в государственном и частном секторах. Рынки закрываются раньше, удаленная работа становится нормой, чтобы снизить необходимость в поездках.

· Стратегические запасы нефти в Индии остаются на уровне 6–10 дней. Общий запас — около 60 дней, но паника растет, и правительство ищет срочные поставки. Все больше нефти поступает из России, и Россия охотно идет навстречу.

· Южная Корея вводит обязательные ограничения по номерам автомобилей, поощряя добровольные меры, и вводит ценовые лимиты. Также введен пятимесячный экспортный запрет на нефтепродукты.

· Япония использует вторую за год крупную экстренную стратегическую операцию по высвобождению запасов. Первая — в марте. Сейчас страна задействует запасы, заявленные в рамках Международного энергетического агентства, — 230 дней.

· Великобритания вводит ценовые ограничения. Правительство помогает домохозяйствам, использующим мазут для отопления, вводит налог на сверхприбыль, усиливает контроль за ценами.

· Германия продлевает налоговые льготы на бензин и дизель, вводит топливные субсидии, оплачиваемые работодателями.

· Франция ускоряет предоставление топливных скидок и расширяет выплаты энергетических купонов для дальнобойщиков, фермеров, рыболовов и транспортных работников.

· Южно-Африканская Республика значительно снижает налог на топливо, но очереди на заправках продолжаются.

· Турция снижает акцизы на топливо.

· Бразилия отменяет налог на дизель и прямо субсидирует производителей и импортеров.

· Австралия уменьшает налог на топливо вдвое, запускает национальную кампанию по энергосбережению «Каждая капля важна» и предоставляет кредиты для отраслей, пострадавших от ценового шока.

· США участвуют в крупнейшей в истории координированной операции по высвобождению стратегических запасов — 400 миллионов баррелей. Также несколько штатов вводят налоговые льготы на бензин, а федеральное правительство рассматривает возможность распространения этой политики по всей стране.

· Китай, крупнейший в мире импортер нефти, реагирует привычным для кризиса образом: сначала закрывает стратегические запасы, запрещает экспорт нефтепродуктов, ужесточает внутреннее регулирование цен. Одновременно он тайно закупает все доступные российские и венесуэльские нефть по заниженной цене — потому что так и поступит.

Все это происходит на фоне уже запущенной Международным энергетическим агентством крупнейшей в истории координированной операции по высвобождению запасов.

Далее — внимательно читайте, потому что с этого момента цифры на графиках перестанут быть просто цифрами, и начнут влиять на повседневную жизнь.

Аналитик энергетики Ninepoint Partners Эрик Натурель недавно в интервью Bloomberg заявил, что, по его оценкам, «мы говорим не о нескольких месяцах или кварталах, а о предстоящих неделях, когда потребуется сократить спрос больше, чем во время пандемии COVID-19».

По его словам — не мои слова — это, возможно, «самый масштабный энергетический кризис в истории». И распределение ресурсов, особенно на потребительском уровне, — то, что США не видели с 1973 года, — может начаться уже через несколько недель.

Несколько недель. Не месяцы, не среднесрочная перспектива, а именно недели.

Теперь вам стоит взглянуть на свою машину совсем по-другому.

4. Почему это не «саморазрешающаяся» проблема ================

Я хочу остановиться здесь, потому что американские читатели легко могут воспринять это как временное потрясение.

Они инстинктивно подумают: как только появится какая-то комбинация событий, всё быстро уляжется — Иран «зачешется» и сдастся; Трамп найдёт приличный выход; Саудовская Аравия откроет нефтею; или американский флот «примет меры».

Но этого не произойдет, и причины — ниже.

Иран не имеет мотивации отдавать контроль над Ормузским проливом.

Нет, совсем нет.

Теперь этот пролив — самое ценное стратегическое активы Ирана. Он важнее, чем ядерная программа, ради которой Иран начал войну, и чем любые посреднические сети, использовавшиеся в переговорах. Спикер парламента Ирана Калибаф заявил, что «ситуация с Ормузским проливом не вернется к довоенному состоянию».

Это не пустая угроза, а политическая декларация.

За последние 40 лет Иран постоянно слышал, что у него нет рычагов давления. А сейчас он держит в руках самую важную карту мировой экономики. Следующее поколение руководства Ирана — и оно обязательно будет — унаследует и использует эту карту.

Верить, что Иран легко отдаст ее обратно — значит не понимать происходящего.

Страны залива тоже уже не могут открыто противостоять Ирану. Нефтеперерабатывающие заводы Саудовской Аравии, порты ОАЭ, LNG-терминалы Катара — все находятся в зоне поражения иранских ракет, дронов и агентов. Эти страны только что увидели, что США не смогли защитить стратегические объекты Израиля, не смогли защитить базы в ОАЭ и Бахрейне, и не смогли вновь открыть пролив, связывающий их с мировой экономикой.

Обещания безопасности — опровергнуты реальностью.

Рияд и Абу-Даби не станут ставить свою безопасность на карту, когда они видят, что США не могут обеспечить даже собственную защиту. Они ищут сделки. И уже ищут.

Американский флот тоже не способен вновь открыть пролив. Это — самое важное признание всей статьи. Каген пишет: «Если у США, обладающих мощным флотом, не получается или не желается открыть пролив, то и союзники с меньшими возможностями — тоже не смогут».

Министр обороны Германии Борис Писториус прямо говорит: «Зачем нам несколько европейских эсминцев, если даже американский флот не справляется?»

Это почти похоже на некролог. США требуют от союзников убирать последствия, а союзники спрашивают: «А что делать?»

Запасы оружия у США на исходе. Каген пишет: «Две недели войны со второй по силе страной — и запасы оружия США опустились до опасного минимума, и быстро их пополнить невозможно».

Если вы сейчас в Токио, Сеуле или Варшаве и читаете это, вы не почувствуете себя в безопасности — скорее, наоборот.

Доверие союзников подорвано, обещания США — опровергнуты, а оценки Китая и России подтверждены. Каген почти не говорит прямо, но все его слова — как тень под полом, указывающая на это.

Конечно, он не может прямо сказать: как США дошли до этого? — потому что сам он один из тех, кто привел страну к этому состоянию. Он, его жена, его брат, подписавшие «Новый американский век» с 1997 года, и аналитики, делавшие Иран главным врагом США последние 25 лет — все они часть этого процесса.

В его статье нет ни капли саморефлексии. Нет признания, что 30 лет давления и санкций создали сегодня противника, способного повернуть ситуацию против США.

Дым уже повсюду, а под ним все еще не понимают, почему пахнет горелым.

И что он предлагает?

Вы сначала улыбнетесь, а потом — не сможете.

Ответ — более масштабная война. Конкретно — «начать полномасштабную наземную и морскую кампанию, свергнуть нынешний режим в Иране и оккупировать страну».

Человек, который написал 4000 слов о том, что американский флот не способен открыть 21-мильный пролив у «второстепенной» страны, в конце приходит к выводу — захватить и оккупировать Иран, население которого 90 миллионов, расположенное в самом труднодоступном гористом регионе Ближнего Востока.

Авторы предлагают решение — зажечь еще больший пожар.

4. В то же время, в реальном мире: глобальный нефтяной кризис развивается по странам ==========================

Стратегический анализ — одно, а его выводы — другое. Аналитики могут писать статьи, пить кофе в Вашингтонском кафе, не задумываясь о том, откуда берется дизель для грузовиков.

Но остальные на планете считают свои счета. И эти счета не радуют.

К утру сегодня ситуация такова:

· Шри-Ланка вводит квотирование топлива по QR-кодам. В школах и университетах начинают экономить энергию. Это не прогноз — это реальность.

· Пакистан вводит четырехдневную рабочую неделю в государственном и частном секторах. Рынки закрываются раньше, удаленная работа становится нормой, чтобы снизить необходимость в поездках.

· Стратегические запасы нефти в Индии остаются на уровне 6–10 дней. Общий запас — около 60 дней, но паника растет, и правительство ищет срочные поставки. Все больше нефти поступает из России, и Россия охотно идет навстречу.

· Южная Корея вводит обязательные ограничения по номерам автомобилей, поощряя добровольные меры, и вводит ценовые лимиты. Также введен пятимесячный экспортный запрет на нефтепродукты.

· Япония использует вторую за год крупную экстренную стратегическую операцию по высвобождению запасов. Первая — в марте. Сейчас страна задействует запасы, заявленные в рамках Международного энергетического агентства, — 230 дней.

· Великобритания вводит ценовые ограничения. Правительство помогает домохозяйствам, использующим мазут для отопления, вводит налог на сверхприбыль, усиливает контроль за ценами.

· Германия продлевает налоговые льготы на бензин и дизель, вводит топливные субсидии, оплачиваемые работодателями.

· Франция ускоряет предоставление топливных скидок и расширяет выплаты энергетических купонов для дальнобойщиков, фермеров, рыболовов и транспортных работников.

· Южно-Африканская Республика значительно снижает налог на топливо, но очереди на заправках продолжаются.

· Турция снижает акцизы на топливо.

· Бразилия отменяет налог на дизель и прямо субсидирует производителей и импортеров.

· Австралия уменьшает налог на топливо вдвое, запускает национальную кампанию по энергосбережению «Каждая капля важна» и предоставляет кредиты для отраслей, пострадавших от ценового шока.

· США участвуют в крупнейшей в истории координированной операции по высвобождению стратегических запасов — 400 миллионов баррелей. Также несколько штатов вводят налоговые льготы на бензин, а федеральное правительство рассматривает возможность распространения этой политики по всей стране.

· Китай, крупнейший в мире импортер нефти, реагирует привычным для кризиса образом: сначала закрывает стратегические запасы, запрещает экспорт нефтепродуктов, ужесточает внутреннее регулирование цен. Одновременно он тайно закупает все доступные российские и венесуэльские нефть по заниженной цене — потому что так и поступит.

Все это происходит на фоне уже запущенной Международным энергетическим агентством крупнейшей в истории координированной операции по высвобождению запасов.

Далее — внимательно читайте, потому что с этого момента цифры на графиках перестанут быть просто цифрами, и начнут влиять на повседневную жизнь.

Аналитик энергетики Ninepoint Partners Эрик Натурель недавно в интервью Bloomberg заявил, что, по его оценкам, «мы говорим не о нескольких месяцах или кварталах, а о предстоящих неделях, когда потребуется сократить спрос больше, чем во время пандемии COVID-19».

По его словам — не мои слова — это, возможно, «самый масштабный энергетический кризис в истории». И распределение ресурсов, особенно на потребительском уровне, — то, что США не видели с 1973 года, — может начаться уже через несколько недель.

Несколько недель. Не месяцы, не среднесрочная перспектива, а именно недели.

Теперь вам стоит взглянуть на свою машину совсем по-другому.

5. Почему это не «саморазрешающаяся» проблема ================

Я хочу остановиться здесь, потому что американские читатели легко могут воспринять это как временное потрясение.

Они инстинктивно подумают: как только появится какая-то комбинация событий, всё быстро уляжется — Иран «зачешется» и сдастся; Трамп найдёт приличный выход; Саудовская Аравия откроет нефтею; или американский флот «примет меры».

Но этого не произойдет, и причины — ниже.

Иран не имеет мотивации отдавать контроль над Ормузским проливом.

Нет, совсем нет.

Теперь этот пролив — самое ценное стратегическое активы Ирана. Он важнее, чем ядерная программа, ради которой Иран начал войну, и чем любые посреднические сети, использовавшиеся в переговорах. Спикер парламента Ирана Калибаф заявил, что «ситуация с Ормузским проливом не вернется к довоенному состоянию».

Это не пустая угроза, а политическая декларация.

За последние 40 лет Иран постоянно слышал, что у него нет рычагов давления. А сейчас он держит в руках самую важную карту мировой экономики. Следующее поколение руководства Ирана — и оно обязательно будет — унаследует и использует эту карту.

Верить, что Иран легко отдаст ее обратно — значит не понимать происходящего.

Страны залива тоже уже не могут открыто противостоять Ирану. Нефтеперерабатывающие заводы Саудовской Аравии, порты ОАЭ, LNG-терминалы Катара — все находятся в зоне поражения иранских ракет, дронов и агентов. Эти страны только что увидели, что США не смогли защитить стратегические объекты Израиля, не смогли защитить базы в ОАЭ и Бахрейне, и не смогли вновь открыть пролив, связывающий их с мировой экономикой.

Обещания безопасности — опровергнуты реальностью.

Рияд и Абу-Даби не станут ставить свою безопасность на карту, когда видят, что США не могут обеспечить даже собственную защиту. Они ищут сделки. И уже ищут.

Американский флот тоже не способен вновь открыть пролив. Это — самое важное признание всей статьи. Каген пишет: «Если у США, обладающих мощным флотом, не получается или не желается открыть пролив, то и союзники с меньшими возможностями — тоже не смогут».

Министр обороны Германии Борис Писториус прямо говорит: «Зачем нам несколько европейских эсминцев, если даже американский флот не справляется?»

Это почти похоже на некролог. США требуют от союзников убирать последствия, а союзники спрашивают: «А что делать?»

Запасы оружия у США на исходе. Каген пишет: «Две недели войны со второй по силе страной — и запасы оружия США опустились до опасного минимума, и быстро их пополнить невозможно».

Если вы сейчас в Токио, Сеуле или Варшаве и читаете это, вы не почувствуете себя в безопасности — скорее, наоборот.

Доверие союзников подорвано, обещания США — опровергнуты, а оценки Китая и России подтверждены. Каген почти не говорит прямо, но все его слова — как тень, лежащая под полом, указывающая на это.

Конечно, он не может прямо сказать: как США дошли до этого? — потому что сам он один из тех, кто привел страну к этому состоянию. Он, его жена, его брат, подписавшие «Новый американский век» с 1997 года, и аналитики, делавшие Иран главным врагом США последние 25 лет — все они часть этого процесса.

В его статье нет ни капли саморефлексии. Нет признания, что 30 лет давления и санкций создали сегодня такого противника, способного повернуть ситуацию против США.

Дым уже повсюду, а под ним все еще не понимают, почему пахнет горелым.

И что он предлагает?

Вы сначала улыбнетесь, а потом — не сможете.

Ответ — более масштабная война. Конкретно — «начать полномасштабную наземную и морскую кампанию, свергнуть нынешний режим в Иране и оккупировать страну».

Человек, который написал 4000 слов о том, что американский флот не способен открыть 21-мильный пролив у «второстепенной» страны, в конце приходит к выводу — захватить и оккупировать Иран, население которого 90 миллионов, расположенное в самом труднодоступном гористом регионе Ближнего Востока.

Авторы предлагают решение — зажечь еще больший пожар.

6. В то же время, в реальном мире: глобальный нефтяной кризис развивается по странам ==========================

Стратегический анализ — одно, а его выводы — другое. Аналитики могут писать статьи, пить кофе в Вашингтонском кафе, не задумываясь о том, откуда берется дизель для грузовиков.

Но остальные на планете считают свои счета. И эти счета не радуют.

К утру сегодня ситуация такова:

· Шри-Ланка вводит квотирование топлива по QR-кодам. В школах и университетах начинают экономить энергию. Это не прогноз — это реальность.

· Пакистан вводит четырехдневную рабочую неделю в государственном и частном секторах. Рынки закрываются раньше, удаленная работа становится нормой, чтобы снизить необходимость в поездках.

· Стратегические запасы нефти в Индии остаются на уровне 6–10 дней. Общий запас — около 60 дней, но паника растет, и правительство ищет срочные поставки. Все больше нефти поступает из России, и Россия охотно идет навстречу.

· Южная Корея вводит обязательные ограничения по номерам автомобилей, поощряя добровольные меры, и вводит ценовые лимиты. Также введен пятимесячный экспортный запрет на нефтепродукты.

· Япония использует вторую за год крупную экстренную стратегическую операцию по высвобождению запасов. Первая — в марте. Сейчас страна задействует запасы, заявленные в рамках Международного энергетического агентства, — 230 дней.

· Великобритания вводит ценовые ограничения. Правительство помогает домохозяйствам, использующим мазут для отопления, вводит налог на сверхприбыль, усиливает контроль за ценами.

· Германия продлевает налоговые льготы на бензин и дизель, вводит топливные субсидии, оплачиваемые работодателями.

· Франция ускоряет предоставление топливных скидок и расширяет выплаты энергетических купонов для дальнобойщиков, фермеров, рыболовов и транспортных работников.

· Южно-Африканская Республика значительно снижает налог на топливо, но очереди на заправках продолжаются.

· Турция снижает акцизы на топливо.

· Бразилия отменяет налог на дизель и прямо субсидирует производителей и импортеров.

· Австралия уменьшает налог на топливо вдвое, запускает национальную кампанию по энергосбережению «Каждая капля важна» и предоставляет кредиты для отраслей, пострадавших от ценового шока.

· США участвуют в крупнейшей в истории координированной операции по высвобождению стратегических запасов — 400 миллионов баррелей. Также несколько штатов вводят налоговые льготы на бензин, а федеральное правительство рассматривает возможность распространения этой политики по всей стране.

· Китай, крупнейший в мире импортер нефти, реагирует привычным для кризиса образом: сначала закрывает стратегические запасы, запрещает экспорт нефтепродуктов, ужесточает внутреннее регулирование цен. Одновременно он тайно закупает все доступные российские и венесуэльские нефть по заниженной цене — потому что так и поступит.

Все это происходит на фоне уже запущенной Международным энергетическим агентством крупнейшей в истории координированной операции по высвобождению запасов.

Далее — внимательно читайте, потому что с этого момента цифры на графиках перестанут быть просто цифрами, и начнут влиять на повседневную жизнь.

Аналитик энергетики Ninepoint Partners Эрик Натурель недавно в интервью Bloomberg заявил, что, по его оценкам, «мы говорим не о нескольких месяцах или кварталах, а о предстоящих неделях, когда потребуется сократить спрос больше, чем во время пандемии COVID-19».

По его словам — не мои слова — это, возможно, «самый масштабный энергетический кризис в истории». И распределение ресурсов, особенно на потребительском уровне, — то, что США не видели с 1973 года, — может начаться уже через несколько недель.

Несколько недель. Не месяцы, не среднесрочная перспектива, а именно недели.

Теперь вам стоит взглянуть на свою машину совсем по-другому.

6. Почему это не «саморазрешающаяся» проблема ================

Я хочу остановиться здесь, потому что американские чит